Поживёт в казарме, походит в форме вместо модных платьев. Помесит грязь в местах расположения, поглядит на настоящих служивых, которые выражения не выбирают, да и передумает. Университет ещё окончить надо, место военного журналиста получить, корреспондентом в горячую точку отправиться. Огромный путь, который проходит один из сотни.
– Всё, достаточно, – остановил Игнат очередной вопль отца. – Чего ты прямо сейчас добиваешься? Поступила – молодец. Пусть учится. Тем более, Павел Иванович там, считай, под присмотром будет.
На последних словах он подмигнул Славке, которая едва не взорвалась от вопиющей наглости старшего брата. Она сама решила, сама поступила, все испытания прошла, а за ней, как за маленькой девочкой «присмотрят».
– И то верно, – охолонился генерал-старший. – Марш одеваться-наряжаться! – дал он команду всем, кто слышал и не слышал, и распорядился: – Выезжаем через час.
Сам важно прошествовал за супругой, которая всё это время молчаливо наблюдала за происходящим. Ни у кого не возникало и капли сомнения, что она с самого начала была в курсе плана Владиславы, как и никто не сомневался, что сейчас, один на один, Степану Мироновичу расскажут, насколько глубоко он заблуждался и как был несправедлив к дочери.
Покричала голова, пар выпустила, размяла командный голос, и полно, шея повернёт туда, куда нужно.
Через час все были в сборе. Нарядные Лера со Славкой, последняя на время отставила воинственный настрой – точно не обошлось без мягкого внушения матери. Лена, как всегда, одетая с иголочки, рядом с ней Николай – оба красивые, хоть на обложку светской хроники фотографируй. Детей оставили с няней. Мать семейства, Елена Андреевна, под руку с мужем-генералом, Степаном Мироновичем, по случаю приодетым по гражданке.
И Олег с молодой женой – та в ужасе поглядывала на новых родственников, держась рядом с неприлично довольным мужем, все мысли которого были видны, как на ладони. Завтра самолёт, что унесёт молодых в медовый месяц. Пока же… у молоденькой жены крещение боем – споры в шумном, неугомонном, непростом семействе Калугиных.
Игнат посмотрел на телефон, решил было позвонить Шуре, не стал. Он постоянно волновался, когда жена находилась не рядом, тревожился беспричинно. Приходилось одёргивать себя, напоминать, что Александра Калугина – не только его отважный ёж, но и владелица небольшой ювелирной компании, которая уверенно зашла сначала на российский рынок, а сейчас делает попытки выйти на мировой. Попытки весьма успешные, надо сказать. Бренд под началом Александры Калугиной становился знаменитым, а в этом году удостоился престижной профессиональной премии в своей области в номинации «лучшие именные украшения».
Именно на церемонию вручения направились Калугины большой семьёй. Туда же должен был подъехать Алексей с женой – у них был свадебный тур по многочисленным родственникам, начали с родни со стороны Полины. Будут и Михаил с Мариной, которые впервые за двадцать с лишним лет решились выехать из Кандалов. Фёдор с Полиной остались на хозяйстве, в том числе со старшими внуками Михаила – пусть по крови не родными, детей бог даёт, не человеку решать, какого и когда.
Александра Калугина появилась на сцене после оглашения собственного имени и бренда. Лучезарно улыбнулась, прошла в центр сцены, приподнимая подол вечернего, длинного платья. Простого кроя, не вычурного, скромного, при этом стильного, которое как нельзя лучше подходило ей. Длинная, причудливо заплетённая коса служила отдельным украшением, как и цвет глаз – мистический, изумрудный.
Личность Александры Калугиной была покрыта налётом столь же мистической тайны. Она неохотно шла на контакт с досужими журналистами, особенно сейчас. Многие считали это продуманным пиар-ходом, и только близкие знали, что Шура искренне не любила шумиху вокруг себя. Старалась избегать греха самолюбия и самоугодия. Что, в свою очередь, нервировало деятельную Женю, которая держала стальной рукой весь бизнес сестры и совсем немного саму Александру – откровенность на публике в век тотальной открытости пошла бы на пользу делу. Зато радовало Игната, в первую очередь тем, что Шура научилась отстаивать свои границы, не соглашалась покорно с чем-то, что кажется хорошим для кого-то, не стремилась проявлять покорность. При этом с близкими, родными людьми оставалась всё той же покладистой Шурой.
Добавляло же флёра таинственности вероисповедание Александры, которое стало известно публике.
Старообрядка, староверка – и вдруг современная женщина, ведущая активный образ жизни. Владелица бизнеса, талантливый ювелир, достигшая признания в профессиональных рядах.
Разве не должна она жить в забытом боге месте, посреди тайги, ходить в рубище, питаться кореньями? Разве существуют они по сей день – староверы? Не превратились в сказания старины глубокой?
