— Красивая песня, только грустная очень, — сказал Элрен. — Почему у тебя такие песни?
— Мои песни отражают мои чувства.
— Ника, у тебя есть родные?
— Нет.
— Ты сирота?
— Теперь да. Раньше они были, теперь их нет.
— Они умерли?
— Да.
— Мне жаль. Если не хочешь — не рассказывай.
— Меня это больше не тревожит. Я могу рассказать. Это было 10 лет назад. На соседние деревни стали нападать. От деревень не оставалось ничего, кроме трупов. И никто не знал, почему и кто нападает. Две деревни просто исчезли подчистую. Мы собирались уйти из деревни. Я должна была забрать с собой младшую сестру. В ночь перед выходом мне снился кошмар, что я бреду по деревне, а вокруг только трупы и вороны. Утром я рассказала об этом отцу и он велел уходить сейчас. Мы с сестрой успели только собраться, как на улице послышались крики. Я схватила ее за руку и потащила в сторону леса, но оттуда тоже наступали. Бежать было некуда. На моих глазах убили мою мать, затем моего брата, который защищал нас с сестрой. Потом был отец. А потом я поняла, что стало тихо. В деревне больше никого не было, только мы с сестрой. Она схватила кинжал и подбежала к ближайшему убийце, а он играючи отобрал кинжал и всадил его в сестру. Я не успела ничего сделать, а она уже умирала на моих руках. Тогда я закричала. В моем крике вылились вся боль, отчаяние, ненависть, страх. Я знала, что меня сейчас тоже убьют, и мне было плевать. Я не хотела жить тогда. Но они развернулись и ушли. Не знаю, сколько я сидела там, думаю не долго. Я откуда-то знала, что сюда спешит помощь, только помогать уже некому. Они только похоронят. А я больше не могла там находиться, не хотела никого видеть. Я встала и пошла вон из деревни. Идти особо было некуда, да я и не задумывалась об этом, просто шла вперед по заснеженному полю.
— Где встретила меня, — тихо добавил Лир.
— Да, с тех пор мы вместе бродим по миру.
— Ника, а кем были те, кто напал на вас? — Элрен.
— Нхары.
Послышались возгласы удивления и понимания.
— А если бы вы с сестрой тогда смогли убежать в лес, то куда бы пошли?
— К бабке нашей. Она живет в лесу, да так, что не добраться, если не знать как.
— А она знает, что ты жива?
— Нет.
— Но как же так?
— Ее наверно уже нет в живых. Да и к чему это все?
— А кто-нибудь вообще знает, что ты жива?
— Ну, я слышала разговор солдат из другой деревни. Они знали моего отца и его семью. Так вот, они говорили, что среди трупов не нашли меня. И, даже, собирались искать меня, думали, что нхары меня с собой забрали.
— И ты не подошла к ним? Не дала знать?
— А зачем? Чтобы смотреть, как все глядят на тебя с сочувствием и ужасом, жалеют тебя?
— Хотя бы сказать о том, кто напал на вас, чтобы помочь остановить их.
— Они бы никого уже не нашли. С нхарами разобрались.
По моим глазам и голосу Элрен понял, что там дело не обошлось без моего участия. Я оглянулась и наткнулась на два взгляда. Конечно, Нейл и Кион. Они смотрели с сочувствием и пониманием. Я просто отвернулась. Не нужно мне это сочувствие, оно ничего не изменит и не исправит.
Дальше мы ехали, разговаривая о всяких мелочах. Так и настал вечер. Мы успели подойти к подножию перевала. С этого момента решили вести себя тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лагерь разбили, поужинали (кроме нас с Лиром), выставили дозорных и отправились спать. А мы тем временем решили осмотреть перевал на наличие опасностей.
— Лир, тебе левая сторона дороги, а мне правая.
