Скучно мы живем, господа-товарищи, скучно. Ни тебе драконов, ни единорогов, а уж про эльфов и гномов говорить нечего. А знаете почему? Злые мы. Ушли они от нас. Туда, где представителя волшебной расы не будут попрекать долголетием и остротой ушей, где никому не надо доказывать, что у вашей мамы нет никакой бороды, где не обзываются «грязным орком» и «прислужником Тьмы». Только там в ваш водоем не сольют ядовитые отходы и не вырубят родной лес. Там в небесах парят грифоны и драконы, а невинные девы галопируют на единорогах. Серединная Империя Волшебных Рас – так зовется эта благословенная земля. А на страже закона и порядка там стоят скромные, самоотверженные, честные и неподкупные сотрудники НЧЧК…
Если с самого раннего утра лупит дождь со снегом, под ногами чавкает раскисшее коричневое месиво из грязи вперемешку со льдом, а проезжающая мимо навороченная тачка обдает тебя с ног до головы брызгами, то стоит ли ждать от начинающегося дня чего-то хорошего? Нет, конечно. В особенности следователю НЧЧК[1], разбуженному срочным звонком начальства ни свет ни заря. Только чудо Единого помогло Эрину оторвать тяжелую голову от подушки и внятно ответить на истеричный ор Ытхана Нахыровича, при этом удержавшись от грубого посыла непосредственного начальника подальше. Не стоит обольщаться относительно внезапного изменения лексикона уполномоченного следователя, просто после вчерашнего празднования Самайна Эрин не то чтобы материться не мог, он вообще с трудом языком ворочал. Не помогли даже три чашки крепкого кофе.
Вяло кивнув дежурному и скользнув мутным взглядом по доске с объявлениями, Эрин побрел по бесконечному коридору к своему кабинету. Навстречу новому трудовому дню, обещавшему стать незабываемым по изобилию паршивых новостей, гнусных сюрпризов и прочих пакостей судьбы-злодейки. Предчувствия эльфа-следователя никогда не обманывали.
Нормально дышать в кабинете Эрина мог только он сам. От пропитавшего стены запаха табака не помогали ни раскрытое настежь окно, ни специальный освежитель воздуха. В бессмертных легких смолы не оседали, а смертельной дозы никотина, теоретически необходимой для эльфа, хватило бы на целый эскадрон лошадей. Не пользоваться естественным преимуществом перед остальными расами было бы глупо, верно?
Эрин успел лишь шлепнуться в кресло и сделать пару глубоких затяжек «Ородруин-слимс», прежде чем судьба настигла его. И то, что у судьбы сегодня было перекошенное от злости, пунцовое лицо Ытхана и выпученные глаза, эльфа ничуть не удивило. Начальство практически всегда пребывало в состоянии праведного гнева и метало громы и молнии. Работа у него такая – метать. Гораздо хуже было то, что под мышкой у товарища Ытхана Нахыровича находилась клетка, а в клетке сидел большущий белый петух породы леггорн.
– Тебя порадовать? – прошипел орк, водружая клетку с птицей поверх горы бумажных папок и скоросшивателей. – Узнаешь старого знакомца?
Мысленно Эрин выругался так, что у самого уши покраснели до самых кончиков.
– Я распорядился посадить Горбатого в одиночку, – уныло огрызнулся следователь. – В письменном виде, между прочим.
– Тогда как он попал в общую камеру?! Почему не проследил? Еще одно дело завалил! – разорялся Ытхан, срывая на относительно спокойном и невозмутимом эльфе свою бессильную злость.
– Я проследил, а толку? Мне что надо было Горбатого до утра стеречь?! У своих орлов спросите, кто его среди ночи вытащил из одиночки, – попытался вяло защищаться Эрин. – Хотя теперь уже поздно.
Он не стал вдаваться в подробности. У Ытхана Нахыровича имелись не только хорошо развитые легкие и крепкие голосовые связки, но и мозги. Причем не самые последние в НЧЧК. «Крысу» наверняка уже вычислили и обратили. Ну что же одним подопытным животным в виварии Естественнонаучного Университета больше. Охранник прекрасно знал, чем рисковал, когда шел на преступление.
– Драконы всех раздери! Сто балрогов в задницу! – бушевал орк. – Без показаний Горбатого дело развалится в три счета. А мы с тобой пойдем под суд, Эринрандир ап-Телемнар, запомни это! Но ты, остроухий умник, отделаешься только нашивкой на погонах, а меня могут и снять!
С этими словами начальство выскочило прочь из кабинета, оставив клетку с петухом на столе в качестве живого укора.
Под суд не под суд, а опущение Горбатого не только спутало все планы следствия, или хуже того, испортило показатели раскрываемости, но и было чревато очередными гонениями на самого Эрина. За провал по головке не погладят. Единственный в области ворлок-реконструктор вернется из командировки только через неделю. За это время злонамеренно превращенный в петуха маг-рецидивист по кличке Горбатый окончательно утратит человеческий разум. Попробуйте-ка сохранить свою личность в петушином теле. Так что остаток дней своих Горбатый проведет в лечебнице для душевномагувечных, по утрам оглашая палату радостным «ку-ка-ре-ку», поклевывая зерно и делая попытки топтать медицинский персонал женского пола. Кто-то четко спланировал акцию по устранению Горбатого. В этом Эрин даже не сомневался.
Эльф с грустью поглядел на озабоченно квохчущую птицу.
– Ты слишком много знал, да? Так надо было сразу колоться, а не разыгрывать мне тут спектакль «Униженные и оскорбленные». А теперь уж поздно.
