- Вот ведь хрень…, - сокрушался тот, щелкая замком.
- Это не хрень, - вяло откликнулась сьючка. - Это Спанч Боб.
И снова отрубилась.
- Что? - не расслышал Брюс.
- Ну, наркота такая, - авторитетно пояснил Маки. - Иномирянская. Я недавно монографию издал на эту тему. Не поверишь, там она в открытом доступе, прямо по телевиденью рекламируют. Как, например, мунский сейлор.
Уилкин озабоченно покачал головой.
- Несчастные дети. Теперь понятно, почему они к нам бегут.
От греха подальше девицу общими усилиями перенесли в карцер. Для её же безопасности. Чтобы, когда она очнется, можно было спокойно и без лишних свидетелей поговорить.
"Куталион" не пригодился, во всяком случае, пока. Каюсь, в первый миг, едва переступив порог утопающего в безумии участка, я машинально схватилась за кобуру - слишком уж достоверными и красочными оказались заполонившие помещение мороки. В таких случаях говорят - этот бы талант да на благие цели. Несчастная девчонка, чье перекошенное сознание породило всю эту иномирянскую жуть (уф, надеюсь
"Тебя бы в школу", - с искренним сочувствием подумала я, пока Эринрандир успокаивал беднягу. - "В обычную хорошую школу, безо всякой магии. Может быть, даже художественную. Или - с литературно-педагогическим уклоном. А потом - в институт и замуж. Эру великий, они живут так мало - и так много времени тратят на всякую бессмысленную… фигню!"
Ну, этой, по крайней мере, хватило ума пойти в полицию. Уже кое-что.
Как показывала практика, сьючки отвратительны только тогда, когда сбиваются в стаю, по одиночке они не представляют из себя ничего особенного. Лежащая на откидной койке и укрытая казенным серым одеялом, девчонка вызывала острейший приступ жалости. Дешевая косметика растеклась по лицу, веки распухли, как у покусанной пчелами орчанки, сьючку сотрясала мелкая дрожь и она на отрез отказывалась отпускать руку Эрина.
- Дяденька эльф, я все расскажу, все-все расскажу, - всхлипывала девочка.
- Хорошо, хорошо, расскажешь. Для начала скажи, как тебя зовут?
- Мольга.
- Как? - переспросил энчечекист.
- О-ольга.
- Вот! Совсем другое дело. Такое иномирянское имя мне знакомо.
Пристрастие к этому имени у попадальцев поначалу вызывало у коренных жителей удивление, но потом они привыкли. Что сделаешь, если в других мирах такая напряженка с женскими именами.
- Мне такое прозвище-ник дали, - пояснила сьючка. - Рольха у них же есть, Сольга тоже.
- Тебе уже лучше? - еще раз уточнил следователь. - Или еще полежишь?
- Мне лучше. Я все расскажу. Вы только меня не отпускайте никуда, не возвращайте меня обратно. Пожалуйста, дяденька эльф, ну пожалуйста.
Эрин, не взирая на сдавленно-протестующее шипение Уилкина, торжественно пообещал оставить девицу в карцере на столько дней, на сколько ей захочется. А уж о возвращении "обратно" речи теперь вообще идти не могло. Благодарности Ольги не было предела, и она трагическим шепотом поведала историю, заставившую энчечекистов сначала потерять дар речи, а потом синхронно выхватить свои телефоны, чтобы срочно звонить Ытхану и поднимать управление по тревоге.
Панорама прошедших и грядущих событий открывшаяся Эринрандиру, мягко говоря, оптимизма не внушала. По словам Ольги, сначала Мэйна и её подручные отобрали нескольких девиц с самыми слабыми магическими задатками, в том числе и её саму, а потом заставили выпить по стакану воды. Причем, у кого-то вода была холодная, у кого-то горячая, у одни - полный стакан, а у иных - лишь половину. Ольга послушалась наставницу и выпила, и с ней стали происходить странные вещи: её фантазии и воспоминания стали материализоваться, самые простые заклинания давали чудовищный и непредсказуемый эффект, но самая поразительная перемена приключилась в сознании. Девушка, единственная из своих товарок, поняла - на ней испытывают какое-то опасное и запрещенное вещество. Чувствовала же она себя так ужасно, что сомневаться в смертоносности зелья, подмешанного в воду, не приходилось. С остальными девушками творилось нечто ужасное: у одной в темноте стали светиться, как фары, глаза; вторая вся опухла и обросла чешуей, а третья почувствовала себя упырицей и набросилась на Ольгу кусать в шею, та еле отбилась. Неведомо, что послужило первопричиной резкого прозрения, то ли водный раствор у-магона, то ли пережитый стресс, а может быть, все впечатления сразу, но юная сьючка вдруг поняла, какую ошибку она совершила, связавшись с Мэйной, не говоря уже об опасности, которая грозит остальным людям в городе.
- Они говорили, мол, только на наших действует, а на нелюдь - нет. Что-то про отвлекающий маневр для системы ПМО, - пояснила ведьма.
Нечувствительные к маго-наркотику нелюди тревожно переглянулись.
- Маки, ты слышал, чтобы у-магон растворяли и пили? - спросил Эрин.
Гном призадумался.
