— Не знаю точно, — честность и только честность! — но если прибегнуть к той же аналогии “компьютер и периферийное устройство”, то получается вот что: Весь вопрос в уровне доступа к оборудованию. То есть, если можно управлять на низком уровне — опасно, можно неправильным сочетанием команд сломать устройство… и себя. Если нельзя — то риск минимальный, неправильная команда не вызовет реакцию вообще. Фая — симбиотический организм, и она — не тупая…
Я предоставил возможность синте додумать мою мысль. Например, что оружие должно быть надёжным и простым. Сам же взялся засумку, принесённую утром в школу вместе с портфелем. Личные ящики для вещей в раздевалке — отличная тема: положил — и можешь быть уверен, что туда никто не сунет нос.
— Тем не менее, я подготовился к тому, что процесс может пойти не по плану, — выкладывая предмет за предметом, продолжил я. Посещение городской свалки может и было не самым полезным событием в смысле работы с симбионтом, но кое-что важное донесло до меня предельно чётко. Подготовки никогда не бывает много! — Вот обезболивающее в ампулах и шприцы с иглами, пять штук. Система для экстренного “полевого” переливания крови — смотри, уже заправлена универсальным кровезаменителем. Физраствор — разводить инъекции или добавить в крайнем случае объёма кровезаменителю. Нашатырный спирт — ну это понятно. Раствор глюкозы для инъекций и капельница к нему. И карточка моего госпиталя с моими данными и номером для дозвона. Ночью до интерната карета скорой помощи оттуда минут за пять доедет.
“Разве что завещание не написал, и то — потому что завещать нечего”, — эту фразу я, к счастью, удержал за зубами. Зэта и так круглыми глазами смотрела на извлечённую мною кучу медицинского добра. А я просто подумал головой, прежде чем действовать — всегда бы так! Собственно, если подумать, мне в грядущем эксперименте грозила кровопотеря, если я что-то активирую не так… И боль типа фантомной[65] — это в случае, если мой собственный мозг не сможет правильно понять ответные сигналы багровой. Впрочем, повторюсь: не думаю, что хоть что-то из подготовленного арсенала понадобится — в оружии для наёмников должны были предусмотреть защиту от дурака.
— Проводить “контакт” с борзой будем в спортзале, ночью, — выдержав небольшую паузу, закончил излагать свой план я. — Там меньше вероятность что-нибудь повредить при манифестации, плюс я опять соберу для бордовой мишень из картона… Ну что, поможешь мне?
А ещё в спортзале есть маты, из которых легко и просто соорудить место для медитации. В меру мягкие — но не настолько, чтобы в сон потянуло, и не настолько жёсткие, чтобы отвлекало. Я решил не изобретать велосипед и попробовать то, что у меня уже один раз получилось: максимально сосредоточиться на ритме декламируемых стихов и вогнать себя в транс.
Не скрою, что-то получаться начало только спустя два с лишним часа — когда темень за окнами зала стала непроглядной и шум большого города совсем уж притих. Напарнику из плоти и крови было бы тяжело столько провести рядом, не мешая мне ни шорохом, ни движением — к счастью, у девушки-робота таких проблем в принципе не было.
Я уже окончательно потерял счёт времени, когда наконецпочувствовал — вот оно. То самое отстранённое состояние, которого я добивался. Свет мы не включали, потому мишень я не столько видел, сколько помнил, где она находится. Вытянув руку, я мысленно обозначил: “враг”. Подождал, вслушиваясь в себя, ответа не дождался и сменил на обозначение “ударь это”. Опять нет. Что ж, я никуда не тороплюсь…
“Проснись!”
Одно поднятое ухо, взгляд сквозь едва прикрытые веки.
“Выходи и стукни это.”
“Гулять?”
“Гулять,” — послушно согласился я. — “Хочешь наружу?”
“Тепло. Тут спать,” — морда опять уткнулась в лапы.
“Кормить?” — предположил я.
“Кормить!” — радостное виляние хвостом.
“Держи”, — я… протянул руку. — “Ещё?”
“Ещё!” — заискивающий взгляд.
“Держи,” — поддался на извечный собачий приёмчик я. — “Но теперь — гулять! Взять эту штуку!”
Почему-то мишень из картона показалась мне такой маленькой — словно я её размером в две ладони вырезал. Тут Фая обернулась и сделала ровно два шага, чтобы положить схваченное к моим ногам — и я понял, что вижу сам себя её… глазами? И едва заметный, словно подёрнутый серой дымкой, напоминающий человеческий силуэт, склонившийся надо мной. “Зэта” — мелькнула догадка и я позвал собаку:
“Домой!”
“Домой!!!” — хвост аж застучал от чувств по бокам.
Я открыл собственные глаза: в окнах зала серебрилось раннее утро. Отключился, что ли? Только что темно же бы… ло.
— Перед тем, как появилась борзая, у тебя скакнули вниз все показали, особенно давление, — удерживая одной рукой ёмкость с раствором глюкозы, от которой гибкой трубкой спускался к моей руке катетер капельницы, пояснила синта. — Но я не успела отозвать симбионта — он пропал сам.
“Вторая порция “еды” явно лишняя,” — подумал я, глядя на встревоженное лицо своей девушки. — “Больше не поведусь”.
— Ну… как? — наконец спросила напарница. Я попытался сконцентрироваться на собственных ощущениях…
Сонно приподнятое ухо.
