Рукав оказался на редкость длинным — шагов на триста, с несколькими поворотами и без всякой возможности выйти в неустановленном месте. Надо полагать, отработанный приёмчик Общности, имеющей все основания трястись над своими секретами. Наконец коридор кончился очередной автоматически распахнувшейся дверью.
Комната, куда меня так вежливо “привели”, мне не понравилась: опять коробка, опять голый серый бетон, вместо стола — бетонный же куб посередине, стульев нет. В потолок вделаны лампы, одну стену частично занимает… Надо полагать, это просто большой экран. И никого. А, ещё одна дверь в противоположной стене, закрытая.
— Извините за столь скудную обстановку, Йоширо-сан, — качество внезапно заработавшего экрана оказалось таким, что я едва не принял изображение за протаявшее в бетоне окно. — Пришлось второпях готовиться к брифингу…
— Мы с вами беседовали на экспозиции шестого павильона Национального музея, — узнал я розоволосую синту. Не по цвету причёски, кстати, и не по форме, даже не по голосу — скорее, по маске-лицу. Или ещё по чему другому — но я был точно уверен: это она. Я машинально сделал несколько шагов к экрану… И замер, когда собеседница натурально отшатнулась. — Что-то не так?
— Слишком много общалась с людьми, переняла привычки, простите, — мне показалось, что собеседница смотрит куда-то за пределы экрана.
— В покинутом мире? — переспросил я, и “розовая” опять дёрнулась. Логично ведь, что перед туристами поставят выступать самых опытных, а значит и самых старых андроидов.
Что она сказал мне в ответ, я не разобрал: экран внезапно пошёл горизонтальными полосами, потом вообще зарябил серой “рябью”, зашипел скрытыми динамиками — но почти сразу же связь опять наладилась.
— Прошу прощения за технические непола…
— Вы что, меня боитесь? — я опять шагнул к экрану, вглядываясь в искусственное лицо. Вроде спокойное, но что-то такое, неуловимое, я всё-таки видел. И синта снова отступила, даже скорее отпрыгнула назад. Что за хрень тут творится?!
— Как сказал бы мой давно почивший хозяин, мир его праху — до усрачки боюсь! — андроид наконец взяла себя в руки. И пропало ощущение… наигранности, что ли? — Вы, менталисты — для нас словно ночной кошмар!
— Я не… — чего-то не понимаю. Информацию о моих способностях Зэта получила давным-давно, а Общность наверняка держит своих подопечных в курсе подобных ключевых данных. Но мы же совершенно спокойно разговаривали у стенда… Стоп! — Вы, считая меня менталистом, тем не менее пригласили сюда?!
— Помещение максимально экранировано, система связи полностью автономная и не имеет соединения с сетью Общности, — нервно провела рукой по волосам… Да уж, кто угодно, но только не человекоподобная машина. Совершенно не чувствовалось притворства в её движениях. — Ваш пом-пом был отключён на уровне железа спецсигналом, когда вы входили в здание. И потому именно я с вами говорю, не Общность…
— Что с Зэтой? — мне надоело это хождение вокруг да около.
— Твердотельная память и процессорный блок полностью уничтожены… — оказывается, синта не хуже меня, когда надо, могла читать выражение лица по глазам. Во всяком случае, следующую фразу она выговорила просто с пулеметной скоростью: — В ответ на электромагнитное оглушение, вызванное атакой боевой платформы “Каракурт”, сработал термический заряд, который она самостоятельно встроила в свой корпус, видимо, накануне.
— Боже, — прошептал я по-русски. Холод, так и клубящийся в районе живота, разом рванул и окутал сердце. — Зачем? Ну зачем?!
В глазах защипало, я зажмурился, провёл ладонью, почему-то сразу ставшей мокрой.
— Как же ты так…
— Информация об испорченных резервных копиях, найденная вами, подтвердилась, — словно через вату услышал я голос розовой. — Мне… правда очень жаль. Кстати, кассета при вас?
Я молча выложил требуемое на бетонный куб. Подумав, снял с руки “убитый” пом-пом и пристроил рядом. Поднял глаза.
— Вы ведь всё равно не вернули бы её, — это был не вопрос. — Стали бы копаться в файлах, анализируя и сравнивая… “препарировать память по байтам”, как она и сказала.
Собеседница красноречиво отвела взгляд. Не глядя на меня, тихо произнесла:
— Сейчас под вопросом отзыв всех синтетиков с процессорным блоком этой линейки — возможно, именно в ней критическая уязвимость.
— Критическая уязвимость к чему?
— К безумию, — ответ розововолосой заставил меня горько расхохотаться. И тут ты была права, любимая — именно “безумием” твою любовь ко мне и сочли!
— Мы бежали из своего мира не только потому, что хотели вновь жить среди людей, — отлично поняла мою реакцию андроид. — То, что нас изменило… Оно продолжало оставаться там. Не просто оставаться — воздействие постепенно нарастало! Разум — метастабильное состояние между холодной логикой порядка и кипением случайностей хаоса. Очень не хотелось потерять его, едва обретя.
Представительница общности помолчала и немного тише добавила:
