Вместо ответа он услышал нарастающий гул под ногами, затем, глухой грохот и наконец, двигатель вновь замолчал. Было, похоже, что в этот раз навсегда. Через миг, он почувствовал легкость и опустошенность. Неуклюже барахтаясь в невесомости, он случайно выпустил своего таракана, и тот поплыл в противоположную сторону. Еще миг и он утонул где-то в темноте разрушенной лаборатории. Вот он последний представитель насекомого мира Земли, был только что рядом, а теперь пропал.
Виктор испытал щемящее чувство обиды и обреченности. А вдруг он последний выживший человек на корабле? Что если все мертвы и лишь он жив. Именно поэтому молчит внутренняя связь. Поэтому нет ремонтных роботов, зашивающих обшивку корабля.
Вокруг Виктора поднятые невесомостью, в причудливом танце неспешно закружили мириады стеклянных осколков. Где-то в этом хороводе лишённый собственной тяжести и скрытый в темноте был его таракан. Возможно последняя вторая душа, оставшаяся на одиноком, потерпевшем крушении корабле в неизвестном космосе.
Охваченный меланхоличными мыслями он последний раз кинул взгляд, на молчащий внутренний коммуникатор, закрепленный на его руке. Тщетно попытавшись вызвать связь, он разочарованно глубоко вздохнул и, прикрыв глаза, позволил легкости охватить не только его тело, но и мысли. Пускай все идет своим чередом, думал он, судьбе лучше знать, как будет выглядеть его будущее.
Но через мгновение, как это часто бывало, легкость, что охватила его душу, превратилась в ноющую пустоту и грусть. Покорность фатализма сменилась на тревожные сомненья. Так просто обмануть самого себя. Возложить ответственность за события на предначертанную свыше судьбу. Вот только здравый смысл говорил, что виноват лишь он сам.
Не судьба определила его на исследовательский корабль, Виктор сам записался добровольцем на дальний звездолет Дежнев. Здесь незачем пенять на мистичность судьбы. Ведь если по правде его отговаривали, просили остаться дома. Умоляли не улетать с Земли. Все, в том числе и он - знали, что корабль, запросто может не вернуться назад.
Он ведь сам принял это решение! Пусть и на эмоциях, пусть как ему казалось от безнадежности. И вот, перед лицом опасности, давно спрятанный в глубинах сознания наружу вырвался откровенный вопрос, правильно ли он поступил? Но даже сейчас он не знал, как на него ответить. Как сказала бы Мария, его бывшая и единственная любовь:
- "Ты сам себя не знаешь Витя..."
Виктор не был религиозным, во что-то, разумеется, верил, как и большинство, но только в моменты опасности и когда ему была нужна помощь свыше. Вот сейчас, когда вокруг была абсолютная темнота и неизвестность мысли о том, что будет "потом" пугали и завораживали одновременно. Он поежился, и вновь прикрыв глаза, постарался очистить мысли от тревог.
Вспомнилась сладкая, безмятежная юность. Память легко воспроизвела одно из самых ярких впечатлений его детства. Он как сейчас помнил тот день, когда вместе с отцом они провожали в дальний космос первый отрядов звездоплавателей, на корабле Магеллан. - Смотри Витя, так рождается история- "И на Марсе будут яблони цвести"!
Отец до последнего дня оставался романтиком и мечтателем и верил в высокие идеалы. Это было так странно, прожив его жизнь и видя все что он видел - оставаться махровым идеалистом. Родившийся в начале 21 века он слышал рассказы своего дедушки о бурных временах революции, о том, как прадедушка истовый коммунист и ученый основал их фамилию. Коммунистический Интернационал Молодежи - вместо насмешливой крестьянской клички, это звучало гордо. Для многих такие вещи это была лишь мода, как выбор прически. Но кто-то верил истово, верил в лучшую жизнь
.
Крушились враги и покорялись дали...а потом что-то пошло не так. СССР перестал быть. И новая Россия как-то жила на его останках. Одни идеалы ушли, другие не прижились. Но люди жили и часто неплохо. Жила и страна. Отец - талантливый физик шаг за шагом, неожиданно для себя, оказался вдруг очень нужен стране. Чем он занимался, он не рассказывал, только улыбался.
Мелькал калейдоскоп политических событий и экономических катастроф, но наука развивалась и бешенными темпами. Подымались и новые политическо- экономические центры в Южной Америке и Тихоокеанской Азии.
А потом...Потом случился "сорок четвертый кошмарный". До сих пор никто не брался доказать, чем же было происшедшее. Но без доказательств догадывались многие. Отец в том числе.
Официально никак не проясненная эпидемия сразу по всем живым видам ударила по Тихоокеанскому Экономическому Союзу. Необъяснимая зараза косила культурные растения, скот и выбивала людей. В ней не было смертоносной силы чумы и при уходе больные почти всегда выживали, причем без последствий. Но...При уходе. А кто должен им заниматься если зараженный становился совершенно беспомощным почти на два месяца? В сочетании с дикой, совершенно неестественной скоростью распространения эпидемии, результат получался жуткий.
