— Можно ещё дружину распустить, но тогда влияние вашего Клана приблизиться к нулю и есть опасность, что бойцов, отпущенных на вольные хлеба, приберёт себе кто-то из тех ваших заклятых друзей, имея которых, и врагов не надо, — решил я себе соорудить бутерброд из хлеба, сыра и окорока.
Получил истинное удовольствие. Нет, ещё не от бутерброда, а от ножа, заточенного до бритвенной остроты. Идеальные срезы абсолютно тоненьких ломтиков. Это очень красиво и должно быть особенно вкусно.
— А какие перспективы вы ещё видите? Это же наверняка далеко не все варианты.
— Можно оставить всё, так как есть, — покладисто пожал я плечами, — У Клана будет почти год, прежде, чем бухгалтерский баланс уйдёт в отрицательную сторону. Потом месяца три — четыре займут суды, и примерно столько же, процедура банкротства, — впился я зубами в собственноручно изготовленный шедевр.
Конечно же я умолчал о некоторых тонкостях. Первую стадию экономического уничтожения Клана Барклаев можно почти вдвое сократить по срокам. Хватит одного моего телефонного звонка. После него у Клана окажутся разрушены семь жизненно важных логистических и снабженческих цепочек. Обойти их возможно, но не вдруг и очень за дорого. Можно было бы и дальше потоптаться, исключив и остальные варианты, но Клан Барклаев был настолько второстепенной целью, что ничем б
— Я, всё-таки, не совсем понял, а что произойдёт, если мой Клан согласится на предполагаемый контракт? — подтвердил моё мнение о себе Барклай де Толли.
Экономика — не самая сильная его сторона.
Он воин. Умеет идеально исполнять приказы. Смел. Решителен, но в чётко отведённых пределах. В вопросах военной карьеры может проявить гибкость, но не более того.
— Кроме полученных денег вы можете расположить к себе Императора, князя Константина и меня, — скромно заметил я, наливая всем по финальной, четвёртой.
На рыбалку меня пригласил второй наследник Главы Клана Гогенцоллернов, Имперский князь и прусский герцог Фридрих. Зацепились мы как-то с ним языками на одном из приёмов, и он начал хвастать карпами небывалых размеров, что водятся у него в пруду.
Естественно, я не поверил. Слишком широко немец раздвигал руки. Оскорбившись, Фридрих Гогенцоллерн бросился к телефону. Через час мне пришлось извиняться.
Другими словами — спектакль удался.
Доставленные из его имения фотографии были выполнены с немецким качеством и скрупулёзностью. Больше дюжины рыб были воистину гигантских размеров для своей породы. Причём одна из них, пойманная Фридрихом за полтора года трижды, начала с веса в тридцать девять килограммов, а на последней фотографии, датированной всего лишь месяцем назад, весила уже сорок один килограмм.
Все фото были сделаны на берегу большого водоёма, а сам карп покоился на весах на специальном надувном матрасе. Естественно, гордый Гогенцоллерн на втором плане присутствовал на каждом снимке.
— Это Эрик — моя гордость! Пару раз мои европейские рекорды перебивали французы, но у них зеркальный карп практически без чешуи, а мой — редкостный красавец! — чуть ли не целовал немец каждый снимок с его любимчиком.
— Угу. То есть, вы его ловите, и каждый раз отпускаете обратно? — уточнил я на всякий случай.
— Конечно, все же так делают! — вполне искренне отозвался Фридрих.
— Наверняка, вы своих карпов ещё и неплохо кормите?
— Не больше двух с половиной тонн корма в день в сухом весе делим на восемь кормовых мостков, — тут же ответил немецкий рыболов — рекордсмен, — Больше профессор Шнайдер запрещает выдавать. И то, с холодами, вес специально подобранного им рациона существенно снижается и в нём появляется больше бобов, кукурузы и гороха.
В ответ я только руками развёл и улыбнулся.
— Что-то не так? — мигом уловил младший Гогенцоллерн мою мимолётную усмешку.
— Если честно, то всё не так. У нас, в России, рыбу тоже разводят, но в рыборазводных прудах её никогда не ловят. Не стану скрывать — до столицы европейская мода докатилась. Я слышал, как минимум о пяти частных прудах, где организована платная рыбалка. Но настоящие рыбаки туда вряд ли поедут. Хотя, за всех не ручаюсь. Те, у кого времени не хватает на настоящую рыбалку, может и съездят разок — другой, чтобы зуд в руках унять и себя потешить.
— Хм, князь, а что вы подразумеваете под настоящей рыбалкой? — на полном серьёзе озадачился Фридирих, ничуть не оскорбившись.
— Представьте себе обычную реку. На десятки километров вокруг никого нет. И задача у вас простейшая — сначала наловить рыбы на уху и жарёху, а если повезёт, то и домой что-то привезти, — обрисовал я своё видение русской рыбалки.
— На десятки километров… — послушно повторил Гогенцоллерн, — К сожалению, моя Семья не настолько богата. Я всегда считал, что у меня очень хорошее имение, но у нас фасад с выходом на Шпрее всего лишь чуть больше километра.
