— Мы сейчас быстро разок потрахаемся. Спустим пар. А потом ко мне. — У майора, как обычно, наполеоновские планы. — Обещаю дать поспать.
— Снова отпросишь меня у Касьянова? — До боли закусываю губу.
Умоляю себя держаться. Напоминаю, что я мама маленького мальчика и вообще приличная женщина, хоть и в бегах.
Однако не реагировать на растущий бугор между ног с каждой секундой все труднее и труднее.
— Он не откажет.
Оставив в покое мои изнасилованные уши, майор переходит к груди. Взвешивает ее в своих огромных ладонях. Гладит сквозь платье и, как настройку громкости, покручивает пальцами позорно набухшие соски.
— Может, босс еще и чаевые начнет мне платить? — Я все еще пытаюсь быть серьезной. — Это, между прочим, половина моего дохода.
— Я отработаю чаевые. Качественно. — Сволочь так сладко облизывает свои упругие губы, что внизу живота все сжимается.
— У тебя совести нет. Знаешь об этом? — Откидываюсь на переднее сиденье.
Мне просто необходима передышка. Хоть несколько секунд не чувствовать жар сильного тела и не слышать запахов. Нужно очнуться и сбежать отсюда.
— Мне совесть по долгу службы не положена. У офицера есть только честь.
Майор читает меня как раскрытую книгу. Не успеваю отдышаться, как он расстегивает ширинку и спускает трусы. Красивый везде. Аполлон на максималках.
— Честь значит?.. — Сглатываю. Уже и не верится, что его штуковина способна во мне поместиться.
— Она самая… — Гад повторяет фокус с презервативом. Снова незаметно и быстро раскатывает по стволу латекс. — А сейчас моя честь требует выебать твою честь до звезд перед глазами.
Горячие руки ложатся на мои бедра и, сдвинув белье, тянут вперед. Натягивают меня на член как резиновую куклу. Мучительно-медленно, по миллиметру… до упора.
— Боже… — выдыхаю я, закатывая глаза. — А… — шалею от полноты и наслаждения.
— Пиздец, как в тебе хорошо, — раздается в самое ухо. — Так бы и остался в этой влажной, тесной норке. На ПМЖ.
За несколько лет в браке и в период редких свиданий до замужества у меня никогда не было секса в машине.
Муж предпочитал спальню с жестким матрасом и закрытыми дверьми. А прежние ухажеры не продвинулись дальше поцелуев.
Я была приличной женщиной с тремя П: правилами, принципами и проблемами.
Однако с майором от этих ППП не остается и воспоминаний. Он грандиозно расширят мой кругозор и заставляет забыть почти все принципы.
Теперь я знаю, насколько неудобно заниматься сексом на заднем сиденье. В курсе, как больно биться головой о потолок и локтями двери. А еще научилась приводить себя в порядок с помощью бутылки воды и рулона туалетной бумаги.
Впрочем, последнее было необязательно.
Согласись я на еще одну ночь вместе, майор увез бы меня в свое логово, и утром я выползла бы из его душа уставшая и чистая.
Одна часть меня — пульсирующая и влажная — так и вопила: «Останься!» Ей было плевать на клиентов, администратора и вообще весь ночной клуб. Но другая, вменяемая, заставила сделать невозможное.
Пока нахальное чудовище хлопало ресницами и тяжело дышало после мощного оргазма, я осторожно снялась с его члена и вылетела на улицу.
Холодный ветер тут же облизал голые ноги в изодранных чулках. По внутренней стороне бедер разлились вязкие ручейки спермы. Но я мгновенно взяла себя в руки.
— Сумасшедшая, вернись! — раздалось в спину.
— Мне нужно работать, — произнесла я скорее для себя, чем для моего любовника. — Ра-бо-тать, — повторила по слогам и ускорилась.
Не представляю, услышал майор или нет. К счастью, ему хватило ума не выбегать за мной со спущенными штанами и дубиной наголо.
После такого насыщенного начала смены остальная часть ночи проходит как в тумане.
Мужчины постоянно улыбаются. Они словно знают, что совсем недавно меня качественно оттрахали. Коллеги-официантки смотрят с подозрением. А старший администратор лично проверяет каждый заказ и требует отчет о чаевых.
Так и хочется послать их всех к боссу, чтобы он сам разобрался с подчиненными и заодно с одним похотливым завсегдатаем. Но я сегодня удивительно мудра.
Вместо споров и обид — рассылаю всем улыбки. Вместо выяснения отношений — делюсь с администратором чаевыми и прошу бармена за мой счет сделать этому трудяге кофе с коньяком.
Уж не знаю, в этом дело или в чем-то другом, к окончанию смены в моем кармане недельный заработок, а в теле по ощущениям никаких следов усталости.
Полная сил в пять утра я заканчиваю работу и сажусь на свой автобус. Обычно к этому времени веки наливаются свинцом, однако сегодня все отлично.
Даже не зевая, я смотрю по сторонам. Усмехаюсь сонным прохожим. А перед пересадкой на трамвай замечаю странную машину — темно-синий седан с заметной вмятиной на капоте.
Именно такой я видела вчера недалеко от магазина, куда захожу по дороге на работу. Его же наблюдала позавчера возле книжной лавки, где покупала Паше новые журналы с наклейками. Он же стоял на парковке клуба сегодня в начале смены.
Многовато встреч для случайных совпадений.
На душе раздается звон тревожных колокольчиков.
По хребту, впиваясь в кожу ледяными колючками, ползет страх.
