Как только дверь закрывается, я облегченно выдыхаю.
Волки, кажется, сыты, овцы пока еще целы.
— Ты всерьез собрался проводить со мной воспитательную беседу? — Жрица наконец оживает. Даже цвет лица становится нормальным человеческим со здоровым румянцем.
Любо-дорого смотреть!
— Вот думаю, может, выпороть тебя. — Демонстративно берусь за пряжку ремня.
— Давай без этого… — Спешно сглатывает. — БДСМа.
— Ну-у, тогда будем договариваться полюбовно. — Улыбка сама растекается по моей морде.
Ничего не могу с собой поделать. Даже Лариска в ее достервозную эпоху не вызывала во мне такого желания лыбиться и тискаться. Индивидуальный рефлекс на жрицу!
— Что значит полюбовно? — В глазах напротив вспыхивают факелы. — Мы уже два раза решали… полюбовно!
— Второй получился каким-то смазанным. Я так и не врубился, что это вообще было.
Лениво встаю со своего места и обхожу стол.
— Я не буду с тобой спать! Хватит! — произносит чертовски уверенно. Почти так же, как во время нашего знакомства в темном коридоре клуба.
— Звучит как вызов.
За стеной уже не слышно никаких шагов, потому больше не медлю — рывком поднимаю свое сокровище и усаживаю упругой попкой на стол.
Волшебная все же жрица. Еще полчаса назад у меня не было никаких сил. Хотелось добить котлеты и свалить домой — мять затылком подушку. А сейчас…
— Ты с ума сошел? Мы в детском саду! — Толкает двумя кулаками в грудь.
— Думаешь, найдутся желающие вломиться в кабинет директора без стука? — Веду носом по ее скуле. Вдыхаю аромат.
Охренительно пахнет. Никакого парфюма. Только она. Чистенькая, сладенькая. Зефирка, а не баба.
— Послушай… Я заберу сына из этого сада, — начинает торопливо говорить жрица. — Паша не будет больше пересекаться с твоей Катей. Жена, надеюсь, успокоится и…
Она еще о чем-то рассказывает, но краем глаза я замечаю буравящие одежду соски, и слух временно уходит в отключку.
— А кто это у нас так соскучился? — По-хозяйски задираю тонкий топик и сквозь прозрачное кружево бюстгальтера по очереди облизываю обе вершинки.
— Точно сумасшедший! — Жрица пытается вернуть топик на место. Смешно хлопает меня по рукам. Отталкивает голову. Заводит еще сильнее!
— Мармеладная моя! — Спустив кружево, втягиваю левый сосок в рот и жмурюсь от кайфа.
Пиздец как вкусно. Райский десерт. Лизал бы и лизал.
— Пожалуйста, не надо… — Жрица меняет тональность.
Эти жалобные нотки действуют на меня как особая форма афродизиака. Крыша ракетой уносится вниз.
— Никто о тебе не заботится. Не вылизывает и не целует, — принимаюсь за правый сосок. — Совсем хозяйка забыла о своих девочках.
Осторожно покусываю вершинку зубами, и чувствую, как женщина в моих объятиях вздрагивает.
— Майор, по тебе психушка плачет, — не сдерживая стона, шепчет полуголая нимфа. — Ты с грудью разговариваешь!
— Это просто я еще до твоей киски не добрался. — Просовываю ладонь между ее ног и сквозь колготки начинаю поглаживать нежные складки. — Мы с ней обязательно найдем общий язык.
— На жене свои лингвистические способности практикуй! — Жрицу трясет от желания, но она все еще упирается. Гордая воительница с мокрыми трусами.
— Она пусть как-нибудь сама. Большая девочка. А мне сюда нужно.
Проклиная гребаные колготки, поглаживаю все ритмичнее. Трахаю свою Зефирку как последний монах. Не касаясь голой кожи, без члена в этой восхитительной глубине. Быстро и целомудренно.
— Умоляю, нет… — Жрицу колотит все сильнее. На лице мука. Влажные соски блестят как два леденца.
— Не останавливаться, ты имела в виду? — хриплю на ухо, прикусывая мочку.
И еле держусь.
У самого в штанах пыточная. Член адским огнем горит от желания трахаться. Яйца выкручивает так, словно в тиски их засунул и закрутил до упора.
Какие мне двадцать минут? Ни хрена они не спасут! Тут надо драть от заката до рассвета. Вкалывать в поте лица. Вытрахивать из глупой женской головы все мысли о сопротивлении и о побегах. Приручать, чтобы сама подставлялась и отпускала себя… во все тяжкие.
— Объезжать тебя и объезжать. — Мажу языком по ушной раковине и двигаю ладонью еще быстрее.
— Сволочь! — сквозь зубы выталкивает жрица. — Га-ад! — стонет она. А уже в следующую секунду хватает меня за грудки и дергается всем телом.
— Хорошая девочка, — загибаясь от собственной боли, глажу ее по спине. Терпеливо жду, когда успокоится.
— Я теперь директрисе в глаза смотреть не смогу. — Моя размокшая Зефирка стирает со щек слезы и улыбается.
— А мне, значит, сможешь? — Кладу ее ладонь на ширинку.
— Тебе… — Машет своими красивыми ресницами.
— Завтра в восемь вечера. — До этого у меня был лишь один план: «Дожить до пятницы». А сейчас понимаю, что хочу большего.
— Что завтра в восемь вечера? — Розовый язычок быстро облизывает искусанные губы.
— Заеду за тобой. Будет с кем ребенка оставить?
— Это не приглашение на свидание. Совсем на него не похоже. — Взгляд жрицы становится серьезным. Будто и не кончала минуту назад от моих пальцев.
— А как пойдет, — решаю импровизировать до конца. — Адрес скинешь сообщением. Номер сейчас напишу. — Закрываю ее рот поцелуем.
А через минуту слышу в коридоре шаги приближающихся дам.
