— Все хорошо, хорошо! — он гладил ее как ребенка по голове, баюкал, но не отпускал от себя. Алиса уткнулась в темную от копоти рубашку и не могла заставить себя сдвинуться с места.
— Не уезжай! — всхлипнула Алиса. — Не уезжай!
— Куда уж я теперь уеду! — Он осторожно поднял ее голову за подбородок и заглянул в глаза. — Куда я от тебя уеду?!
Герман смотрел на нее с такой любовью, что Алиса сразу ему поверила — теперь все будет хорошо. Глубоко вздохнула, повернулась в сторону и увидела в нескольких метрах от себя… мужа.
Игнат стоял и молча смотрел на нее.
Мир сразу наполнился шумом, криками, звуками сирен скорых. Алиса вернулась в реальный мир, который был наполнен не только ее любовью к Герману.
— Я… я сейчас, — она осторожно выскользнула из объятий Литвинова, который тут же пошел за ней. — Не надо. Я сама.
Игнат молча смотрел как она шла к нему.
— Как… как ты? — она боялась дотронуться до мужа, но все же робко обняла его. Сабуров стоял, не шевелясь. — Прости… прости меня!
Лицо Игната было непроницаемым, Алиса не знала, что ждать от него. Чувствовала за своей спиной Германа, но то, что сейчас происходило между ней и Сабуровым, принадлежало только им.
А он вдруг улыбнулся своей широкой безбашенной улыбкой, обнял Алису и поцеловал ее в лоб.
— Не парься! — усмехнулся он. — Я понимаю. Правда. Теперь понимаю.
И посмотрел Алисе за плечо, туда, где стоял Литвинов. А потом, отвернувшись пошел к “скорой”.
Эпилог
Будильник прожужжал как обычно в восемь тридцать утра. Герман, не открывая глаз, потянулся за мобильным. Вибрация смолкла.
В доме стояла привычная для этого времени дня тишина. Жена еще полчаса как увезла детей — старшего в школу, младшего в сад. Их первый ребенок родился меньше, чем через год, как они снова решили быть вместе. Сын. До последнего выбирали имя, переругались со всеми родственниками, кто лез к ним со своими ценными советами. Но когда Герман забирал жену из роддома, они не сговариваясь решили — Илья. Илья Литвинов. А через три года пошли за вторым. И тоже сын. Тимур.
Завтрак по традиции уже ждал его на столе. Овсяная каша с сухофруктами и бутерброды с сыром. Заварив себе кофе, Герман быстро просмотрел новости на телефон, пробежался взглядом по письмам в электронной почте. Его бизнес располагался в четырех часовых поясах, так что за ночь всегда что-нибудь да нападает.
“Проснулся? Илюху закинула, еду в сад”
Герман улыбнулся лаконичному сообщению жены, такая деловая стала! Хотя с двумя детьми, работой, вечно занятым мужем и твердыми принципами, другой она не могла быть.
В их доме не было ни кухарки, ни домработницы, ни няни. Это была принципиальная позиция жены, с которой Герману пришлось согласиться.
— Я не хочу, чтобы в нашем доме были чужие люди. Есть ты, я и наши дети. Все. Иногда родители, мой брат, наши друзья. Я знаю, как ты рос, как я росла. Ни тот, ни другой опыт я не хочу повторять. Создадим свой для наших сыновей.
Герман улыбнулся, вспомнив, как вернувшись на днях раньше обычного домой, застал старшего с пылесосом в руках, а младший сам собирал в коробки свое “Лего”. Жена готовила ужин на всю семью. Детство его детей было совсем не похоже на его собственное.
— Чем больше у нас денег, тем проще мы живем, — сказал тогда Герман жене и тут же получил ответ:
— Хочешь что-то поменять?
— Нет!
Смысл повторять собственные ошибки на детях. Они успеют наделать свои, но по крайней мере вырастут с внутренними границами и пониманием, что мир не крутится вокруг них. Их отцу это знание далось дорогой ценой.
Уже выходя из дома, Герман заметил незнакомую книгу в коридоре. Глаз зацепился за название “Первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные”.
“Началось!” — Герман усмехнулся про себя и забрав с собой книжку, сел в машину. По дороге, как обычно, набрал жене.
— Это ты уже начала готовить подарки? — сразу спросил он и пояснил. — Я про книгу о мальчиках в сорок.
Жена рассмеялась. Герман любил ее смех.
— Нет! Я бы не стала тебе такое дарить, да и думаю, тебе уже лишне. Это я у Нины стрельнула, самой почитать. Но кстати, ты не передумал? Гер, все хотят праздника.
— Кто все? Ты и дети?
— Я про твою маму и про мою, про твоих друзей. И моих. Софья Андреевна вообще решила устроить светский прием. Я случайно узнала. И не от нее.
— Сорок лет вроде не празднуют, — зевнул Литвинов. На самом деле он уже все для себя решил, но она еще не знала. — Так что никаких поздравлений, ресторанов и так далее. Мы уедем на неделю вчетвером, так что если кто хочет праздновать, то уже без нас.
— Хорошо! — покладисто ответила жена. — Я тогда предупрежу в центре. Обнимаю, у меня уже урок начинается.
— Люблю тебя! — Герман сбросил вызов.
Таких созвонов в течение дня у них было несколько. Как минимум три. Обязательно утром, когда жена отвозила детей на занятия, а он потом ехал в город в свой офис. Днем, когда дети возвращались домой и вечером, когда Литвинов ехал домой. Герман никогда не думал, что полюбит традиции, но сейчас он как никогда был доволен своей жизнью.
Здесь его дом, его семья, его любовь.
Алиса.
