Я задумалась. Видит Бог, я этого хотела. Больше всего на свете хотела сбежать куда-нибудь, чтобы без уроков, без учёбы... Может, и всё-таки прав был Игнат? Я могу сама себя спасти?
А потом понимаю, что всё это нереально. Нет, дорогая Тая, так не получится. Классная приедет, проверит журнал, позвонит матери и...
- Нет, но спасибо за предложение, - говорю я, когда мы подошли к моему дому и остановились. Голос у меня звучит фальшиво, в нём отчётливо чувствуется разочарование. - Я лучше, наверное, обратно в школу пойду, только домой зайду...
Вордов пожимает плечами и уходит, а я смотрю ему вслед. Мне как-то обидно. И больно, что я сама себя загоняю в эту клетку. А ведь могла бы... Мама обычно ходит в это время в магазин, я могу лишь зайти домой и незамеченной уйти...
И зачем мы только сюда пришли? Вордов, наверное, думал, что я вот так вот во всём признаюсь матери. Ха и ещё раз ха. Никогда и ни за что я не скажу ей об этом. Может быть, сейчас её нет, и я смогу зайти домой и выйти незамеченной. Я бы, конечно, могла и не заходить, но холодно было жутко, и я забыла тетрадь по русскому. Если я около дома, почему не бы воспользоваться подвернувшейся возможностью?
С надеждой я зашла в дом, вышла на лестничную клетку у квартиры. И тут все мои надежды пошли прахом. Мама уже стояла около двери. Ждала меня. Как я могла забыть об окне, выходящем прямо на наш двор? С похолодевшим сердцем я подхожу к маме, прижимая рюкзак к груди, словно защиту. В голове вертятся множество оправданий, слов, даже мелькнула мысль признаться во всём, но я не успеваю сказать ничего. Мама начинает прямо сразу свою речь:
- Кто мне говорил, что больше такого не повторится? Не знала, что у меня растёт дочь-прогульщица! Да ещё и с мальчиками! Уроки не выучила, признавайся? Господи, за что мне это всё? Выслушивать потом от Ольги Владимировны, что она прогуливала уроки! Сама потом и оправдывайся!
Я сгораю от стыда, потому что из квартиры напротив выходит новый сосед. Он, кажется, только со сна - я даже без очков вижу, насколько растрёпаны у него волосы. Он без футболки, в одних джинсах, видимо, натянутых впопыхах. Я во все глаза гляжу на огромную татуировку, идущую по его рёбрам и левой руке. Кажется, какие-то драконы. Руки у него сильные, мускулистые. Плечи широкие и накаченный пресс. Я почти с минуту пялюсь на него, а потом, покраснев, опускаю взгляд на свои руки.
- Бога ради, что за балаган? - спрашивает он умоляюще. - Ещё даже двенадцати нет!
- А это не ваше дело! Все порядочные люди на работе в это время, а не дрыхнут весь день!
- Теперь вот это не ваше дело, уважаемая. Почему сами-то вы не на работе?
Мама ахает, а потом, не найдя ответа, окатывает его презрительным взглядом и уводит меня в квартиру. Я не могу оторвать от него глаз теперь. Он так ловко отбрил мою маму! Снова это чувство в груди.
Кажется, он мне подмигнул. Я не могу быть уверена, потому что без очков, но, кажется, это было. Почему-то я весь день, даже несмотря на ор матушки, улыбаюсь. Появляется маленькая, но надежда. Надежда, что это он меня спас.
* * *
Мама находит, к чему придраться, на следующий день. И на позаследующий тоже. И на три дня вперёд тоже. А у меня не выходит из головы то, что сосед устраивает всё это специально, чтобы отвлечь маму. Когда она начинает кричать по привычке у квартиры, он или выходит из лифта и начинает дерзить ей, или из квартиры вместе с какими-то людьми. Они все меня пугают, потому что все похожи на него, только хуже, намного хуже - или голова растатуирована, или ещё что. Когда мама начинает орать по вечерам, когда папы снова нет и ей не на ком выместить злость, я тут же слышу громкую музыку из квартиры напротив, и мама идёт разбираться туда. И каждый раз, неизменно каждый, он мне подмигивает. Теперь я точно в этом уверена.
Он не похож на хорошего парня - того, кого можно показать маме, и она будет рада накормить его её фирменными супами. Светка говорила, что у него вроде бы проблемы с законом. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне почему-то очень тепло. И робкая, робкая надежда, что это он будет моей соломинкой. Той самой, что спасёт утопающего. Он ведь это специально делал, правда же? Я не хочу рассматривать другой вариант. Глупо, знаю. Но мне это было нужно. Он меня притягивал, как магнит.
В один день я всё же решилась. Благодарность росла во мне, как снежный ком. Я должна была его отблагодарить. Просто обязана. А может, я просто искала способа с ним пообщаться.
Утром я, как обычно, собиралась в школу. И быстро, пока мама не видит, вырвала из тетрадки листок и написала на нём: «Спасибо». Сердце у меня стучало, как бешеное, и улыбка расплывалась по губам. Я чувствовала себя очень глупо, но никак не могла по-другому.