— Наши ведуны об этом знали. Они могут чувствовать ушедших домой. И всегда предупреждали всех, — тоже будто смутившись своей несдержанности, опустил странные серебристые глаза старик. — Но молодо-зелено… Лишенного родины разве смерть может удержать от мести захватчику?
Над маленькой компанией повисло неловкое тревожное молчание.
— А сейчас?.. — через несколько тягучих секунд нарушила тишину, ломко переплела пальцы и отвела очи гвентянка.
— Еще дед нашего короля запретил это, — хмуро ответил старик. — Мы не можем рисковать будущим племени, потакая безумству горячих юнцов.
— Погодите, погодите… — растерянно затряс головой оставленный за бортом разговора лукоморец, более чем явственно ощущая, что что-то значимое и важное безвозвратно проплывает мимо него. — Я… ничего не понял. Кажется. Кто вы, сиххё? И как
— Ты не из Аэриу, человек Иван? — старейшина перевел на него взгляд и слегка удивленно склонил темноволосую, как старое серебро, голову на бок.
— Откуда?.. — непроизвольно повторил его движение Иванушка.
— Из тех благословенных краев, которые сейчас вы, люди, разорвали на три части и назвали Эйтн, Улад и Гвент, — неуловимо поморщился, как от застарелой боли, Аед.
— Вульгарные имена. Вульгарный народец, — брезгливо поморщилась остановившаяся как бы невзначай поодаль женщина с медным обручем на волосах.
Эссельте ожгла ее ядовитым взглядом с новым пылом:
— Саранча!
Сиххё хихикнула и, не дожидаясь попрека от посуровевшего Аеда, довольно зашагала по своим делам, волоча за собой на недоуздке упирающегося жеребенка.
— Нет, — покачал головой царевич, так и не заметив обмена любезностями между женщинами. — Я не из… Аэриу.
— Значит, тебе неведома наша история, — задумчиво поиграл пальцами на дуге своего лука старик, и медленно кивнул своим мыслям. — Ну, так я ее тебе расскажу.
Иван и Эссельте, повинуясь настойчивому жесту Аеда, опустились на закопченный, теплый еще от насытившегося и уснувшего огня каменный фундамент крайнего дома. Старейшина Рудной присел рядом с ними, не обращая внимания на сажу и угли, рассеянно отряхнул от черноты серо-бежевый подол балахона, прислонил к колену лук, снял с плеча почти пустой колчан со стрелами и, строг и серьезен, погрузился в глубину преданий древних лет.
— …и когда наш народ оказался в этом мире, где солнце никогда не заходит и никогда не встает, оставив на поругание коварным пришельцам наш родной мир, наш яркий, живой, сверкающий радугами и росами Аэриу, оказалось, что эти линялые бесцветные просторы были уже заняты, — не переводя дух и не отвлекаясь, через пятнадцать минут Аед добрался до конца печального сказания. — Полудикие кровожадные существа, гайны, как они называют себя сами, обитали здесь испокон веков. И наше появление отнюдь их не обрадовало… Они — злобные, тупые и агрессивные твари. Если бы это племя не жило разрозненно, как мы раньше, и не воевало промеж себя едва ли не чаще, чем с нами, история нашего народа закончилась бы еще пару сотен лет назад, Иван.
— Их было намного больше, чем вас?
— Ха! — фыркнула сзади Сионаш. — Представь себе, что ты бросил маленькую тарелку на пол комнаты. Так вот, то, что поместилось под ней — это наши земли. А всё остальное — владения гайнов.
— А поговорить вы с ними не пробовали? — озарила внезапно удачная идея лукоморца.
Люди даже и не подозревали, что глаза сиххё могут увеличиваться в один миг до таких размеров.
Сионаш в безмолвном ступоре в поисках объяснений глянула на гвентянку, потом на Ивана, потом на мужа…
— С… с кем? — первым пришел в себя Аед.
— С гайнами, конечно! — жизнерадостно улыбнулся Иванушка. — Я более чем уверен, что если бы только вы сели с ними за стол переговоров и спокойно обсудили все ваши проблемы…
— Да мы с ними не только за стол — на одно поле… — возмущенно начала было Сионаш, но старик опередил ее.
— У нас с ними один разговор. Как и у них с нами. Они скотине своего мира под стать.
— А кто тут у вас водится? — в искренних очах царевича пыл миротворческий мгновенно сменился естествоиспытательским.
— Гиперпотамы, щупальцероты, — принялся неспешно загибать пальцы старейшина селения, исподволь подозрительно бросая косые взгляды на гостя, — жаборонки, шестиногие семируки — не путать с семиногими шестируками, выдрокобры…
— Выдрокобры? — изумленно воскликнул Иванушка. — Никогда про таких не слышал! Вот бы поглядеть… А живого щупальцерота я мечтал увидеть всю жизнь! Я читал про него в книжке мастера Мэрхенвальда, все люди думают, что они вымерли много веков назад! Вам сказочно повезло, что они здесь еще сохранились!
Старуха снова невольно взглянула на Эссельте.
И во взгляде ее на этот раз было гораздо больше понимания и сочувствия, чем раньше.
Принцесса незаметно пожала плечами и кротко возвела глазки к небу.