— Хорошо, я успокоюсь! Я-то успокоюсь, да, пожалуйста, хоть сейчас!.. Но только когда через полкилометра мы грохнемся…
— Да никуда мы не грохнемся! И вообще, мне непонятно твое паникерское настроение! — сердито пристукнул пухлым кулачком по спине их воздушного корабля чародей, задетый за самое болезненное, после пребывания в стране отряжских богов еще не совсем отошедшее — искусство и репутацию старейшего на Белом Свете мага.
— Хорошо, поправка принимается, — сквозь стиснутые ворсинки с ядовитой любезностью согласился Масдай. — Когда через полкилометра Я упаду, надеюсь, что никакие фобии и синдромы не помешают вам счастливо продолжить свой путь!
— Не вижу оснований… — оскорблено вскинулся было Адалет, но тут конец научной дискуссии положила царевич.
— Поглядите… Он действительно промокает!.. — тревожно продемонстрировал Иванушка спутникам пальцы мокрые то ли от воды, льющейся с неба, то ли от воды, уже успевшей впитаться в шатт-аль-шейхскую шерсть.
— Масдай, разворачиваемся — и обратно, — вздохнула Серафима. — Кажется, магия и впрямь дала течь…
Как ни бился Адалет, как ни пытался исхитриться и приспособиться, но его заклинание водонепроницаемости с позорным пшиком без вести пропадало каждый раз, когда на ковер садился хоть один человек.
— Хм-хм-хм… Какие мы там перебрали комбинации и варианты?.. — после полутора часов потерянного времени и двадцати литров вылитой на дрожащего от злости Масдая воды, волшебник решил сделать передышку и потянулся в карман за благополучно утерянным еще после третьего эксперимента блокнотом.
— Никто не видел моего… э-э-э?..
— Нет, — озадаченно пожали плечами друзья, перерыв всю комнату.
Ковер мстительно промолчал.
— Ладно, так вспомню, — с раздражением отмахнулся Адалет и принялся загибать пальцы, хмуро косясь на Масдая, словно и дождь, и бесполезные заклинания, и потерянное время, и пропавший блокнот — всё было исключительно его виной [В трех из четырех обвинений он был всё-таки неправ].
— Двойное нанесение непромокаемости пробовали… — сосредоточенно покусывая недоеденный за время экспериментов карандаш, стал медленно проговаривать он. — Трансгрессию перпендикулярных потоков Никовальди пробовали… Модуляцию случайного вектора гидрофильности тоже… Гиперрастяжение межструйных расстояний… так… Мобильное стасисное поле Бугенгерца… угу…
Сенька вздохнула и незаметно исчезла, но появилась как раз под занавес внушительного списка напрасных усилий.
— …кренделяция Шмонделя в пропорции четыре на три… потом четыре на четыре… и, наконец, четыре на…
— Десять, — громко сообщила всем заинтересованным лицам она.
— Десять?.. — сбитый с толку, удивленно оглянулся волшебник. — Десять?.. Что за бред! Десять! Ха! Самому Шмонделю не пришло бы в голову ничего подобного, Серафима, а ведь какой только бред не приходил ему в голову, как сейчас помню!.. Нет, девица. Десять — исключено.
— Но на меньшее он не согласен, — пожала плечами царевна. — И я бы на его месте не согласилась.
— Кто? — заморгал непонимающе Иван.
— Ну, этот…
— Шмондель?!.. — маг вытаращил глаза и выронил обретенный минутой раньше из-под сочащегося холодной водой брюха Масдая промокший, как лягуша, любимый блокнот.
— Сам ты… такое слово… твое премудрие, — обиженно насупилась в адрес волшебника Сенька. — Я о хозяине гостиницы говорю, о Клаусе! Или Клаасе? Или как там его? Не важно. И, конечно, о лошадях. Лошади неплохие. Лично проверила. И если принять во внимание, что в эту сумму он поспешил включить стоимость ремонта комнаты Олафа, которую увидел только после нашего отъезда, и цену новой штукатурки для протекшего отчего-то под нами потолка зала, то сорок кронеров с нас всех — совсем неплохая цена.
Олаф застыл, натужно таращась в потолок и с выражением неземной муки на конопатой физиономии шевеля губами: высшая математика никогда не давалась ему легко.
Иван и чародей с задачкой справились быстро.
— Масдай поедет с кем-то из нас? — уточнил старик.
Сенька хотела сострить, но махнула рукой, и для разнообразия просто ответила «да».
— Десять кронеров за одного коня — это весьма сходная цена, — удивленно покачал головой Адалет.
— И ты говоришь, что мастер Клаас еще и захотел включить стоимость ремонта в стоимость лошадей? — царевич с недоумением уставился в честные супругины очи.
— Он так сказал, — снова обиженно надулась Серафима.
Но, пока сконфуженный своей бестактностью и постыдной недоверчивостью Иванушка тщетно искал подходящие для извинения слова, весьма успешно краснея при этом, она отвернулась с видом оскорбленной невинности и еле слышно пробормотала себе под нос:
— Правда, никто не утверждает, что он этого
С видом ученого, остановленного на пороге гениального открытия с занесенной для стука рукой, Адалет сунул блокнот мимо кармана, поискал и не нашел заложенный за ухо карандаш и снова обратил свое внимание на многострадального Масдая.
— Если бы у нас было побольше времени, я практически уверен, что смог бы разрешить эту небольшую, но действующую на нервы проблему…
— На нервы, основу, кисти и ворс, — брюзгливо уточнил ковер.
