Выбранный ими, а, может, судьбой, постоялый двор соответствовал только второй части своего наименования, потому что, даже на первый неискушенный взгляд Иванушки постояльцев на нем было негусто.
Равно как и желающих перебраться с обозом, семьей или просто с конем за компанию из Западного Забугорья в Среднее. Или, если уж на то пошло, в обратном направлении.
«Не удивительно, что короне приходится обирать путешественников на границе», — со стыдом припомнил царевич ловкий трюк супруги в горах. — «М-да… Неудобно как-то вышло… Может, Сеня выудила у офицера недельный бюджет королевства… Конечно, нам деньги сейчас очень нужны, потому что наши с Адалетом уже почти закончились, а в представлении Олафа собраться в дальнюю дорогу — значит взять с собой количество оружия, весом превышающее его собственные сто семьдесят килограмм, или сколько он там без фамильной кольчуги весит… Ну, что ж. Будем считать, что мы у них взяли взаймы. Потом вернем…»
— Эй, парень! Отвали с этого места немедленно со своими лошадьми!
Раздумья лукоморца о мировой экономике были прерваны самым невежливым образом.
— Добрый день, — Иван поднял глаза, и прямо перед мерином Адалета увидел невысокого лысого человека в добротном, хоть и слегка заношенном, мешковатом сюртуке, с чиненым котлом в руках. — Это вы мне?
— Нет, растяпа, твоей кляче! — любезно отозвался тот. — Чего в самых воротах-то встал? Веди свою кавалерию в другое место!
— Ну, хорошо, мы перейдем сейчас же, — миролюбиво пожал плечами Иванушка, собрал в кулак все поводья и повел своих подопечных к колодцу.
Но не успели все пятеро остановиться и оглядеться, как уже знакомый голос раздраженно просипел из-за плеча:
— Ну и чего ты тут делаешь? Сюда чуть не каждую минуту люди по воду приходят, водовоз с бочкой скоро подъехать должен, будет воду набирать, а ты тут вытаращился!
— Извините, я не подумал…
В третий раз подхватил Иванушка поводья недовольно косящихся на него лошадей и отбуксировал их к амбару.
Этого момента словно ждали.
Потому что несколько секунд спустя в распахнутые ворота, громыхая и грохоча, въехал воз, груженный пустыми бочками, и направился к месту стоянки Иванова непарнокопытного отряда.
— Эй, хозяин, открывай, тару вертаем взад! — гаркнул краснолицый бородатый возница, и лысый обладатель неопрятного сюртука, размахивая на ходу своим котелком, прихрамывая, но вприпрыжку выбежал из-за ледника на голос.
И, естественно, первым делом столкнулся с мерином.
А вторым — с Иваном.
— Это опять ты!.. Да переставишь ты когда-нибудь своих одров, или нет!!!..
И тут же, не дожидаясь реакции растерянного гостя, повернулся к возчику:
— Погоди, пришлю Гуго Шепелявого! Не до тебя сейчас! Полдня уже этот клепаный котелок до кухни донести не могу!
Развернувшись, хозяин «Бруно» яростно заковылял ко входу в гостиницу, но царевич, которому надоело быть футбольным мячиком, перепинываемым по всему двору, его окликнул.
— Погодите, мастер! Постойте! Скажите, пожалуйста, куда мне поставить своих коней, чтобы они никому не мешали?
— Ты не поверишь, парень! В конюшню их надо поставить, в конюшню!!!
— Конюшня исключена, — твердо покачал головой лукоморец. — Назовите какое-нибудь другое место.
Хозяин, не останавливаясь, раздраженно оглянулся и махнул котелком:
— Ну, поставь ты их уже хоть куда-нибудь! Хотя, нет. Учитывая твою сообразительность, сначала придумай, куда поставишь, потом скажешь мне. Я буду в общем зале.
И, впервые заметив Иванов меч и обратив внимание на его манеры и речь, пробормотал себе под нос: «Ох уж, эта мне знать… Гонору — полный амбар, а мозгов… Если лошадь в конюшню не ставить, то зачем тогда господь бог придумал конюшни, как сказал Бруно Багинотский?..»
И скрылся за дверью «Бруно».
Общий зал был полутемен и более чем наполовину пуст. За дальними столами, апатично развалившись, расположилась обслуга постоялого двора вперемежку со скучающими музыкантами. За столом у входа, так и не расставшись с котелком, присел хозяин, шумно вздыхая и сдувая пену с высокой дубовой пивной кружки. Рядом, за тем же занятием, можно было увидеть единственных двух посетителей. В воздухе носились ароматы вчерашнего рагу, кислого пива и упаднического настроения.
Гость помоложе, в круглых очках на золотой цепочке на длинном, грустно опущенном в кружку носу, нервно жевал тонкими бескровными губами и отрывисто вздыхал.
Гость постарше, с толстыми дряблыми щеками и маленькими шустрыми глазками, кисло выговаривал, не сводя хмурого взгляда с собственных сарделькообразных пальцев, унизанных разнокалиберными разноцветными перстнями:
— …Идиоты в нашей стране, да и во всех соседних, перевелись еще неделю назад.
— Думаете, ваше превосходительство, так все действительно плохо? — тревожно нахмурил брови хозяин.
— Ха! Плохо! Ты оптимист, мастер Карл! Плохо! Плохо… Да хуже не бывает!!!..
— Да не может такого быть, господин первый министр, — недоверчиво качнул лысой головой владелец двора. — Всё равно кто-нибудь наверняка еще объявится…
— Да если кто-то и объявится!.. — с отвращением фыркнул худой.
