— Н-не знаю… — напряженно зыркнул по сторонам Иван и, не обнаружив ничего угрожающего и материального, на всякий случай всё же продемонстрировал неприятельскому погодному явлению пару выпадов мечом. — Ты точно сказала… В «Приключениях» и вправду ничего похожего не встречалось… Дождь-потрошитель… помню… град-изверг… после извержения летающего вулкана… ветер-костолом… был… кровавая радуга… изморозь-душитель… а такого…
— Изморозь-душитель? — живо заинтересовался Олаф, и даже опустил один из своих топоров на полсантиметра. — С туманом это где-то рядом. Рассказывай. Может, подойдет.
— А… э-э-э…
Царевич бросил сочувственный взгляд на дрожащего, как осиновый лист под ветром-костоломом багинотца, и с сомнением повел затекшими от затянувшегося неподвижного напряжения плечами.
— А… стоит ли сейчас?..
— Потом, может, некогда будет, — резонно возразил отряг.
— И некому, — замогильным голосом, исключительно из хулиганских побуждений, добавила Сенька, шкодно исподтишка косясь на проводника.
Гуго вздрогнул.
Иванушка, сраженный наповал такими убойными аргументами, набрал полную грудь воздуха вперемежку с промозглым туманом, и начал потусторонним, чуть подвывающим голосом, изо всех сил подражая деду Голубу — самому лучшему рассказчику страшных историй на его памяти:
— Жуткая беда эта приключилась в Восточном Узамбаре, в королевстве тогда еще многочисленных рогатых обезьянолюдей Мнонга Нонга. Ничто в их так внезапно оборвавшейся истории не предвещало кровавых, леденящих душу и кровь событий…
— А, м-может, л-лучше п-п-п-п-про д-дождь?..
Но еле уловимый шепот багинотца пропал втуне: дорвавшегося до пересказа любимой книжки Иванушку могли остановить теперь только все стихийные бедствия Белого Света вместе взятые.
— …Но однажды достопамятным злосчастным утром, проклятым позже в беззвездную туманную полночь последним шаманом Нонга до скончания Света и Тьмы…
— …а л-лучше п-про с-с-солнце…
— …и настал черед содрогнувшегося от ужаса солнца озарить обреченный мир…
— …и-или г-град-д-д-д-д-д…
— …на беззащитную землю баобабов и рододендронов на ядовитых крыльях погибели опустился багровый туман…
Продолжить царевичу всё-таки не дали.
— Там… находится… — глаза Адалета распахнулись, и палец его величественно устремился направо.
Торжественность момента была подпорчена не успевшей отскочить с траектории его перемещения каменной стеной.
— Кабуча бука мача карача кукарача чучундло!!!..
— К…кт…то?.. — тихо-тихо прошептал Гуго и, словно вдруг лишившись последней стойкости заодно с устойчивостью, обессиленно навалился на Олафа.
— За ним! — свирепо потрясая зашибленной конечностью в холодном, как ледяной компресс, воздухе, прорычал чародей.
В руке его сверкнул золотистой смертоносной молнией посох.
Отряд, не задумываясь, рванул с места в карьер в обход свинарника.
Багинотец, кратко помучавшись перед дилеммой, идти навстречу неизвестному убийце или остаться и подождать, пока неизвестный убийца сам придет к нему, жалко пискнул, бросился вдогонку и с разбегу налетел на Адалета.
— Не мешайся под ногами, — сквозь зубы рыкнула Серафима. — Прикрывай тылы.
— Я… — не успел начать проводник, как чародей поднял посох, давая сигнал остановиться.
— Я его потерял… — насупился маг, яростно ожег взглядом скукожившегося проводника, и вдруг пристально уставился куда-то налево. — Но, кажется, он должен быть… там… Погодите…
— Сейчас как выскочит, как выпрыгнет… — жутким шепотом с подвываниями предрекла царевна и стрельнула в багинотскую сторону лукавым оком.
— Я понял, — быстро проговорил Гуго и проворно переместился на правый фланг. — Я всё понял. Он там. Я здесь. Я не буду мешаться. Я подожду ту…
Огромная черная башка с оскаленными зубами и горящими черным огнем глазами материализовалась из белой стены густого, как сметана тумана прямо у его носа.
Из пыхнувшей жаром глотки вырвался то ли хрип, то ли рык…
Начисто заглушенный душераздирающим воплем, вылетевшим из измученной груди багинотца.
Как вихри, как ураганы обернулись охотники за туманом-убийцей со сталью и магией наготове, но было слишком поздно…
Звук удаляющихся с невероятной скоростью шагов растаял в белесой мгле в мгновение ока.
Оставив их наедине с немало изумленной и гораздо больше оскорбленной в лучших чувствах беглой кобылой проводника.
Немного придя в себя после истеричного ржания, ни одной лошади Белого Света и не снившегося, истребители тумана принялись оглядываться по сторонам.
Не требовалось оккультного вмешательства готового метать громы и молнии волшебника, чтобы понять, что ни слуху, ни духу багинотского не было в радиусе трех километров.
Царевна утерла рукавом глаза, деликатно откашлялась в кулак и тронула мага-хранителя за рукав.
— Можно неприличный вопрос? Это ты…
Адалет гневно насупился, надул щеки и яростно дернул бородой.
— Магия, поясняю для профанов, фамилии не выдает!
— Думаешь, у нее есть фамилия? — рыжие брови отряга поползли изумленно вверх.
