— Я никогда не видел волка с копытами, — удивленно качнул взлохмаченной шевелюрой Олаф.
— И я тоже, — доверительно сообщил финансист.
— Так откуда она тут взялась?
Предположения тут же посыпались как из рога изобилия.
Если бы Бруно Багинотский сложил какую-нибудь поговорку на счет духа изобретательства и жителя Багинота, он, наверняка, сравнил бы набитую идеями голову предприимчивого багинотца с подсолнухом осенью.
— Сбежала из зверинца?
— Мигрировала?
— Занесло ветром?
— Завезли с товаром?
— Прорыла подземный ход?
— Пошутил кто-нибудь из проезжающих?
— В смысле?
— В смысле, вез с собой, надоела, взял да и выпустил.
— Шуточки!..
— Это еще ничего! А я вот помню, как мой дед рассказывал…
Сенька с усилием поднялась на ноги, держась за стремя кобылы, и звучно откашлялась.
Гул голосов не сразу, но стих.
— Интересно, говорил ли что-нибудь Бруно Багинотский про людей, которые, вместо того, чтобы оказать должные почести и заботу героям, едва не пролившим за них свою кровь, держат их в сырости, холоде и голоде под открытым небом? — проникновенно и вдумчиво проговорила она, грустно глядя в неумолимо закатывающийся закат.
Король смутился.
— М-милости прошу к нашему шалашу… К «Мудрому Бруно», конечно, я имел в виду!.. Вопрос оплаты пребывания в случае успешного решения вопроса с монстром урегулирован мной положительно.
— Ну, так чего мы ждем?
— Карету нам, карету!..
Кареты, естественно, нигде не оказалось, даже в кустах, и до города добираться пришлось со скоростью ковыляющего на стертых ногах волшебника — представ перед выбором: ехать или идти, Адалет наотрез отказался от поездки верхом до посещения одного знакомого травника напротив их «Бруно». Бешеная скачка от тучи-вампира задом наперед на тощем крупе будто обезумевшей кобылы долго еще станет напоминать о себе впечатлительному труженику магических наук не только в кошмарных снах.
Оказавшись, в конце концов, под гостеприимным кровом, со вкусом умяв горячий ужин перед горячим камином и пройдя через горячую ванну, отряд снова разделился. Лукоморцы по настоянию мастера Хайнрика и по велению души отправились отдыхать в свою комнату. Чародей направился в мастерскую нового приятеля принимать таинственные укрепляющие здоровье организма процедуры, чтобы с наступлением темноты окунуться в самые непроходимые и ужасные дебри магии, готовя сюрприз для багинотского чудища. Олаф, наточив топоры, надраив шлем и начистив кольчугу, обнаружил, что развлечения внезапно кончились, и от скуки решил спуститься скоротать остатки вечера в общем зале.
Он ожидал увидеть пустынную комнату с безжизненно выстроившимися в ровные ряды столами и скамьями.
Или пару-тройку завсегдатаев за одним из столов ближе к камину и стойке, в компании кислого, как его оказавшиеся не у дел промышленные запасы пива, хозяина.
Чего прямолинейное и суровое отряжское воображение не могло представить, так это громовых аплодисментов и троекратного в тринадцатой степени «ура» (Вообще-то, «ура» задумывалось просто троекратным, но отсутствие репетиций, компенсированное изобилием энтузиазма и уходящими на это самое «ура» хозяйскими промышленными запасами чуть подкисшего пива, картину изрядно смазали), прогремевших при появлении на лестнице его скромной нордической персоны.
— А чего вы тут такое празднуете? — нерешительно остановился он за пару ступенек до пола. — Свадьбу? Похороны?
Вместо ответа из собравшейся пестрой толпы веселых и просто навеселе багинотцев вылетел провокационный призыв:
— Качай героя!!!..
Ни возразить, ни вытащить из ножен меч, ни даже сбежать конунг не успел: радостно орущие горожане налетели на него, подхватили, подбросили под самый потолок…
Никто из них не ожидал, что кроме собственно отряжской персоны качать им придется еще и два самых больших топора из весенней коллекции, дедовский широкий меч, новую утяжеленную кольчугу и фамильный боевой шлем.
— М-может, еще раз попробуем?.. — неуверенно предложил кто-то из обступивших распростертого на каменном полу Олафа почитателей.
Под каменными сводами не спеша перекатывались, затихая, остатки стального эха.
— Мужланы!!!..
Передние ряды сконфуженной аудитории раздвинулись под яростно работающими локтями, и на авансцену, горя негодованием и черными очами, вырвалась бледная брюнетка лет тридцати в откровенном темно-лиловом платье.
— Идиоты! Вы его убили! Ему надо срочно сделать искусственное дыхание!..
Нервно облизав тонкие алые губы, дама проворно склонилась над оглушенной жертвой собственной популярности, но на секунду замерла — то ли вспоминая, через какое конкретно место лица это дыхание делается, то ли раздумывая, стОит ли.
Почувствовав на своем носу бархатистое прикосновение помады, а на губах — стиснувшие их холодные пальцы, недокачанный герой мигом пришел в себя и сделал попытку вскочить на ноги.
— АЙ!!!..
Успех был двойным, но на ногах мастера Карла он всё же оказался чуть скорее, чем на своих.
— Дальше качай героя?.. — донеслось с осторожным сомнением из задних рядов.
