— Боже правый!!!.. — ахнуло его величество и обеими ладошками схватилось за щеки, словно они только что попытались отвалиться. — Борода!..
— Ну, и что тут такого? — сурово ответило ему отражение, протянуло руку и не терпящим возражений жестом отодвинуло ошарашенного монарха в сторону. — Разрешите пройти, так сказать.
— А… но… — пересохшим горлом пискнул король и с размаху плюхнулся на подвернувшийся при отступлении под ноги пуфик. — С…стража?..
Кричать сие спасительное слово громче, знал Август, никакого смысла не имело, потому что стража — или пара лакеев — смотря, кто был на данный момент свободен — у его апартаментов выставлялись начальником караула только по случаю приема иноземных гостей, а в остальное время все вместе сидели внизу на кухне и гоняли казенные чаи.
К превеликому теперь королевскому сожалению, министр финансов не только не являлся иностранным гостем, но и за всю свою жизнь дальше арки Приветствия из Багинота не выезжал.
И поэтому теперь с внезапным немотивированным приступом сумасшествия справляться приходилось ему одному.
— С…скора…я?.. — шепнул король.
— Скоро ты, скоро ты, — успокаивающе подмигнуло ему отражение и, окончательно обнаглев, перекинуло через раму ногу и поставило ее на паркет.
За ногой последовала большая палка.
За ней — нога вторая.
«Оказывается, изображение в зеркале объемное…» — успел вяло подумать Август, перед тем, как вслед за первым отражением в его опочивальню веселой гурьбой посыпались остальные.
— Два… три… четыре… пять.
— Все прошли? — оглянулось отражение первое и, получив дружный положительный ответ, воздело к потолку свою дубину и зычно прокричало несколько гортанных слогов.
Зеркало его величества вспыхнуло бирюзовым светом, по стеклу прошла рябь как по потревоженной ветерком луже, и всё пропало — рама, зеркало, туалетный столик под ним, бумаги, перья, чернила вместе с двойной чернильницей, семьдесят кронеров за пару…
Всё, кроме самозваных визитеров.
— Кхм… извиняюсь… кажется, реверс самопроизвольно активизировался… — несколько смущенно обвел взглядом осиротевшую стену с темным пятном на обоях по форме исчезнувшей мебели первый посетитель и сделал шаг вперед, в зону освещения ночника.
Король ахнул.
— В-волшебник Адалет?!..
— Уг-гу, — словно озвучивая сам собой разумеющийся ответ на сам собой разумеющийся вопрос, кивнул маг, будто выходил по ночам из королевских зеркал по двадцать раз на дню. — Ничего мы вам не помешали?
— Н-нет… Т-то есть, д-да… н-на столике у меня фискальные документы… лежали…
Олаф оглянулся.
— На каком столике?
Король еще раз пощупал глазами прощальное пятно спального трюмо и слабо махнул рукой.
— Уже ни на каком…
Рыжий конунг одарил тогда Августа Второго взглядом, говорящим «Так чего ж ты тогда к прохожим пристаешь?» и степенно направился к выходу.
— Ну, мы пойдем? — чуть виновато улыбнулся Иванушка. — Спокойной ночи?
— З-заходите… если что… — нервно кивнул правитель Багинота и попятился к постели. — С-стоимость пропавшей мебели, канцелярских принадлежностей и деловых бумаг мы вычтем завтра из вашего гонорара.
— Ну, ваше величество… — дивясь, покачала Серафима лохматой запыленной головой. — С таким отношением к глобальному тебе только булавками на блошиных рынках торговать…
— И тебе до свидания, — суше, чем рассчитывал, кивнул король.
— До свидания… ваше величество…
Монарх подпрыгнул.
— А это убожище что тут делает?!
— Это — наш друг Гуго Гааб, — строго провещал Иванушка из-за Серафиминой спины. — И он вместе с нами сражался с тенями тумана и…
Быстро подумав, стОит ли посвящать багинотского правителя в их дела, он решил против этого.
— …и победил их, — лаконично договорил лукоморец.
— Победил? Он? — ледяная волна брезгливости и неприязни окатила прихрамывающего паренька как бочка помоев. — Ладно, пусть убирается… пока я добрый.
— Кстати, о доброте, — уже взявшийся за дверную ручку отряг отпустил ее и в несколько шагов оказался напротив моментально съежившегося короля. — Как величество величеству. Завтра утром мой друг Гуго собирался на площади кое-что сказать всему народу. Так я хочу, чтобы его внимательно выслушали и не перебивали.
— Сказать? Что сказать? Он сказать? Оно еще и говорить умеет? — непроизвольная вспышка презрения заглушила его первобытный страх перед человеком в полтора раза его выше, в четыре — шире, и раз в двадцать лучше вооруженному.
— Попрошу пока по-хорошему с нашим приятелем так не обращаться, — подтянулась к основным, спонтанно перегруппирующимся силам и Сенька.
— С приятелем?! — изумленно выкрикнул король и истерично расхохотался. — Да вы знаете, кто он?! Вы знаете, кто были его предки?!
— Знаем, — негромко, но веско проговорил маг, и все другие голоса враз смолкли. — Он — правнук человека, который дал свободу вашей маленькой скупердяйской неблагодарной стране.
— Что?..
Никто не ответил на нечаянно вырвавшийся вопрос, потому что все взгляды были прикованы к королевскому лицу.
И даже тяжелодуму Олафу, даже пугливому Гуго было понятно без пояснений, что…
