— Зачем это ты…
Но договорить ему не пришлось.
С последним звуком, вылетевшим изо рта специалиста по волшебным наукам, вибрирующий от натиска обезумевшей бури кокон спокойствия внезапно разорвался, как шарик, приземлившийся на кактусовую рощу, и огромная волна с накопившимся за несколько минут бездействия исступлением обрушилась на правый борт, подобно сокрушительному кулаку обезумевшего морского гиганта. Не успели люди и глазом моргнуть, как шлюпку с горничными и гребцами сорвало с крюков лебедки, будто осенний лист. Еще секунда — и лодка, разбрасывая доски, весла, матросов и пассажиров, с печальным треском приземлилась на песчаном берегу острова.
Каравелла не была так удачлива.
Удар неистового вала снял ее с рифа, словно невесомую пушинку, и отшвырнул не в безопасность берега, а в беснующуюся толчею волн.
Подхваченный радостно и хищно одной, другой, третьей, четвертой истерзанный корабль уже не сопротивлялся. Быстро теряя остатки снастей и плавучесть, он жалко метался по кипящему пеной и встающей на дыбы взбесившейся водой бескрайнему пространству, уносясь от берега, едва не ставшего его спасением, всё дальше и дальше…
Чьи-то сильные руки выдернули застывших от ужаса чародея и музыканта из шлюпки, протащили по скользким, буйно уходящим из-под ног доскам, и с захлестнувшей палубу волной они влились по ступенькам трапа через оставленный открытым люк прямо на нижнюю палубу.
Волшебник приземлился головой вниз.
Мгновение спустя сверху его приложил арфой и собственной грузной персоной Кириан.
Импровизированная куча-мала была припечатана к палубе их спасителем — Олафом.
Отплевываясь и хватая спертый воздух сипящими ртами (Причем агафонов сипел: «К-кабуча!.. Идиот!.. Болван!.. Дебил!.. Склеротичный кретин!.. Толщина, а, следовательно, эффективность защитного поля обратно пропорциональна общей защищаемой площади!.. Кабуча габата апача дрендец!!!..»), несостоявшиеся утопающие едва успели осознать, что произошло и возблагодарить высшие силы, как кто-то снова ухватил их за шкирки и рванул, бесцеремонно проталкивая в следующий люк.
— Быстрее!!! Все на помпы!!! У нас пробоина!!! Мы тонем!!! — истошно проорал незнакомый голос.
— Т-тонем?.. — панически хлюпнул остатками забортной воды трубадур и мягко погрузился в обморок.
— Т-тонем?! — подскочил, хватаясь за матроса в серой рубахе одной рукой, Агафон.
В другой он крепко-накрепко сжимал пульсирующий цветом морской волны посох.
На лбу его медленно вспухала шишка.
В глазах, всё еще слегка расфокусированных и изумленных, медленно гасли искры жесткой посадки и разгорались шальные зарницы великих дел.
— Т-тогда мой длолг… длог… длогл… как просисисифинального… просифисионального… фесинального… мага… спасти вас! — озарилось светом грядущих побед его лицо. — Я как раз з-знаю… одно подходящее… з-злаклинание…
— Нет!!! — вырвалось сразу из нескольких глоток.
— Не нужно благородностей! — едва не теряя равновесие, мотнул он головой и щедро оросил окружающих спреем холодной воды, сорвавшимся с волос. — Я бескорытен! Где ваша прибоина? Несите ее сюда!
— Не надо, не надо нас спасть, всё и так очень плохо, — попытался успокоить его матрос в синем платке, но его премудрие, почуявшее новое поле применения своих магических возможностей, было уже не остановить, как девятый в девятой степени вал.
Оттолкнув доброго моряка, он откачнулся по всем законам физики в другую сторону, срикошетил о кривозубого матроса, выпрямился, был отброшен качкой назад, отскочил от Олафа и, нацелившись на лету на уходящие круто вниз ступеньки, с криком «Спасайтесь, я иду!» бросился кувырком на борьбу с прибоиной.
Если бы не чья-то широкая мускулистая спина, приземление вдохновенного кудесника было бы гораздо более холодным и мокрым.
— К-кабуча!.. — выругался Агафон, и ловко вскочил на ноги — по колено в забортной воде.
Комментарии капитана, вынырнувшего парой секунд позже из ледяной грязной мути, литературному описанию не поддавались.
— Давай, шевелись! — гаркнул сверху матрос в серой рубахе, раздраженно отпихнул в сторону застывшего потерянно у подножия трапа чародея, снова невзначай роняя его на капитана. — Помпы под баком!
— Под баком, под кастрюлей, под сковородкой — ты не умничай, ты пальцем покажи! — возмущенно выпрямился Агафон, истекая теперь водопадами незваного балласта не хуже кипящего от злости Гильдаса.
— Это ТАМ!!! — прорычал капитан, и могучим тычком отправил едва не споткнувшегося о собственный посох волшебника налево. — Где все матросы!!!
При свете нескольких водонепроницаемых ламп из зеленоватого морского стекла единственное, что смог разглядеть чародей, были копошащиеся в почти полной тьме промеж плавающих ящиков и корзин мокрые фигуры (Которые, если дотошно отнестись к вопросу, могли бы вполне оказаться как упомянутыми матросами, откачивающими воду из трюма, так и не менее часто вспоминаемыми морскими демонами, воду в трюм нагоняющими).
