Скорее почувствовав, чем увидев движение бегущих ног под днищами составленных квадратом цирковых фургонов, царевна снова бросилась вперед, увлекая за собой остальных.
И тут бездельница-луна, решив, очевидно, что на сегодняшнюю ночь она уж довольно старалась, зарылась в не видимые на иссиня-черном небе облака и пропала.
Влетев на всех парах в погруженный в полную и абсолютную тьму лагерь гастролеров, спасатели снова сбились в кучу, оружие наготове, и заозирались — кто нервно, кто воинственно — тщетно силясь пронзить чернильный мрак тревожными взорами.
Серафима бросилась влево вдоль периметра отгороженной территории в поисках ускользнувших на глазах похитителей чужих королей.
— Туда, сюда… сюда, туда… Куда сюда?.. — недовольно пробормотал певец, выставивший вместо оружия и щита любимую арфу.
Куда бы ни шагнул — везде он то натыкался на спину Ривала, то наступал на носки сапог конунгу, то тыкал себе в ухо Агафоновым рогом…
— Туда куда?..
— Умолкни, сикамбр! — сурово прошипел эрл.
Бард обиженно замер и прислушался.
В повозках-клетках и повозках-клетушках приглушенно вздыхали и тревожно ворочались во сне четвероногие и двуногие артисты шапито.
Неприступной монолитной горой возвышался прямо по курсу приземистый брезентовый шатер.
Откуда-то с той стороны теплый ночной ветерок донес волну промозглого холода и липкий запах мокрой земли.
Олаф стиснул в могучем кулаке самый большой топор и принялся воинственно обшаривать глазами враждебно затаившуюся тьму.
— Ох, не нравится мне всё это… — несчастно пробормотал Кириан, терзая в пальцах развязавшийся исподтишка чехол любимого инструмента.
— Темнота, как в банке с ваксой… К-кабуча… Глаз выколи… Ну, всё. Вы как хотите, а я сейчас сделаю светиль… — не дожидаясь Сенькиного возвращения, недовольно и немного истерично заворчал Агафон, сделал шаг вправо… и наступил на что-то мягкое.
Если бы не случайно оказавшаяся на его плече лапа Олафа, то его премудрие поставил бы рекорд Белого Света по прыжкам с места на фургоны.
А, может, и через.
— Цыц, — внушительно пробасил отряг, быстро нагнулся и протянул руку к земле.
Под пальцами его глухо звякнули бубенцы.
— Клоун… вроде…
— Ж-живой?
— А кто его…
— Олаф, они тут не проходили? — прорезал чуткую ночную тьму возбужденный голос Серафимы.
— Нет! — моментально принял боевую стойку и отозвался отряг. — А что?
— Агафон, давай свет!!! — азартно выкрикнула в ответ Сенька. — Значит, они внутрь зашли!!!
Маг радостно щелкнул пальцами, и из резанувшего по привыкшим к мраку глазам серебристого света, слева, дав полный круг как по манежу, выскочила царевна. Не задерживаясь ни на мгновение, она прикрыла глаза рукой, ухватила за руку отряга и рванула к слегка отогнутому над входом пологу шапито.
— За мной!!! И осторожно!
— Ну, изнутри-то они никуда не денутся… — попятился было как бы невзначай Кириан, но восторженно вскинувший топор номер двенадцать конунг походя дернул его за шиворот, и бард полетел головой вперед, словно соломенная кукла, от всей испуганной души сыпля в уладскую тьму аккордами и табуированной гвентянской лексикой.
Почти единой группой внеслись спасатели Конначты под обвисший, будто брюхо старой кобылы, купол шатра, готовые кто драться, кто бежать, но дружно недоумевая такому нелепому повороту погони…
И ахнув, застыли.
Они ожидали увидеть засыпанный опилом манеж, обнесенный барьером из перевернутых корзин, ряды разновеликих скамеек, хлипкий помостик для музыкантов и, если повезет, буфет, но то, что предстало в переливчатом сиянии агафоновой звезды пред их пораженными взорами, бросало вызов не только общепринятым стандартам оборудования учреждений массовой культуры, но и здравому уму.
Промозглый холод и липкий запах мокрой земли резко ударил им в ноздри, как мелкий дождь в большом количестве — по головам.
— Не п-понял?..
Вместо потертого зеленого купола над головами их материализовалось из ниоткуда низкое мутное серое небо. Вместо опилок манежа под ногами хрустнула мелкая галька вперемежку с ломкой сухой травой. Место барьера и скамеек заняли рассыпанные по широкой и бесцветной равнине поросшие бледным лишайником валуны. Вместо помоста — одинокий холм. Вместо буфета…
— Интересно, их едят? — задумчиво вопросил отряг, перехватив поудобнее топор номер семь и глядя куда-то поверх голов боевых товарищей и в другую сторону.
— Что?.. — очнулись от завораживающего изумления и подскочили все.
— Вот их, — кивнул Олаф.
Земля у них под ногами задрожала, трава затряслась, галька подпрыгнула…
— Гиперпотамы?!.. — растерянно воскликнул Ривал. — Они же вымерли!!!..
— Плохо вымерли, — резонно заметила Сенька.
— Целое стадо!.. — горестно охнул брад и звякнул арфой. — Бежим!!!
— Куда? — заполошно заметался Ривал. — Куда?
— Обратно!!! — предложил Кириан.
— Куда — обратно?! — яростно взревела царевна. — Куда?!?!?! Кругом погляди!!!
Близкий к истерике трубадур поспешно последовал рекомендации и тут же испустил душераздирающий стон.
Никакого «обратно» и в самом деле не было.
