Ахмет, к этому времени уже оказавшийся внутри, услышал, кивнул и вышел, чтобы со всей церемонностью передать ответ демону.
— Агафоник Великолепный, величайший маг из живущих на Белом Свете, провещал, что провалиться ему на этом месте, и пусть башня обрушится ему на голову, и туман, подобный этому, навсегда поглотит Белый Свет, и моря выплеснутся на берега свои, если из того, что увидели его премудрые глаза, он может сделать единственно верный, непротиворечивый и точный вывод, — доложил он Конро, поклонился, и с чувством выполненного долга устремился за друзьями.
Горный житель склонил голову набок, потом в другую сторону, потом потряс ею и несколько раз моргнул потухшими рубинами — потрясенно и жалко.
— Я… так и подумал… — только и сумел выдавить он через полминуты напряженного молчания.
И обратившись к остановившейся у входа в темноту гвентянке, тихим шепотом вопросил:
— Подскажи мне, человек Эссельте… Что сказал Агафон? И заодно… не могла бы ты открыть… что сказал человек Ахмет?
Светошарик, созданный волшебником, ушел с ним наверх, и любопытным его товарищам пришлось карабкаться по высоким ажурным ступеням кованой лестницы в полной темноте.
Серафима очень скоро догнала мага, и последние метров тридцать они поднимались вместе, с нехорошим сосущим ощущением под ложечкой оглядывая увешанные шлангами стены.
— Что это? — не выдержала напряжения неизвестности Сенька.
Агафон помолчал, прикусив на языке рвущийся на волю ответ «Трубки», вздохнул и проговорил — хоть и очень тихо и неохотно:
— Боюсь, что часть оборудования Кипариса… Какая — не имею ни малейшего представления… Может быть охладительная система… или преобразователь мю-поля… или его синтезатор… и преобразователь… в одном лице… если можно так выразиться… или просто разгонный тоннель для сильфочастиц… только не спрашивай меня, что это такое…
— Не… последнее… которое не спрашивать… не походит, — с убежденностью старинной ассистентки Кипариса изрекла царевна.
— Почему? — с непонятной надеждой быстро уточнил Агафон.
— По таким кренделям пень разгонишься.
Разочарованный, чародей хмыкнул:
— Именно по таким кренделям они, по идее, и разгоняются быстрее всего… если я ничего не путаю… Это во-первых… А во-вторых, «не спрашивай», вообще-то, относилось ко всему списку.
Сенька споткнулась, словно от подножки, и тут же устремила на друга жалобный взгляд:
— Что, совсем ничего-ничего не понятно?..
— Да нет… понятно… — тоскливо втянул тот голову в плечи. — Понятно, что Кипарис меня сюда даже камни бы класть не взял[158]… На шпору — вся надежда. Если и с ее помощью не разберусь…
Что случится тогда, Серафима не стала даже спрашивать.
Быстрее, чем хотелось бы Агафону, чугунный шедевр кузнечного искусства Атланды закончился, и они оказались почти под самой крышей, в большой круглой комнате.
Впрочем, то, что комната была большая и круглая, следовало лишь из их умозаключений, потому что все стены ее были укрыты от глаз людских теперь еще и составляющими частями невиданного аппарата, похожего большое всего на выставку суперлавки «Все для магов. Если вы не нашли этого у нас, значит, его нет на Белом Свете».
С унынием, граничащим с отчаянием, его премудрие оглядывал потухшим, как свет уходящего дня, взором бесчисленные реторты, замысловатые металлические конструкции, разнокалиберные шары, свечи самых различных цветов и размеров — с обугленными фитильками, но не оплавленные, точно их зажгли однажды и тут же снова задули, кости невиданных зверей, скрепленные витой платиновой проволокой друг с другом и с прочими деталями аппарата в неподвластном медленно впадающему в панику разуму порядке…
Больше всего на свете Агафону сейчас хотелось сказать, что система Кипариса разрушена зловредным ренегатом без надежды на восстановление, развести руками, броситься опрометью подальше от этой экспозиции и никогда больше не вспоминать о ней, разве что непроизвольно, в ночных кошмарах…
Но что-то маленькое, злое и упрямое, неожиданно поднявшееся из глубины его собственной души, разбуженное, может, гулкими шагами по лестнице, звучавшими уже совсем близко, или взглядом Серафимы — не обычным, насмешливым, но почти благоговеющим, точно на человека, собирающегося вот-вот починить эту невероятную машину, перехватило управление его языком и самонадеянно заявило:
— Сейчас я начну изучение аппарата. Посторонних прошу удалиться. Секреты мастерства — святое для каждого мага. Ну и в целях вашей же собственной безопасности заодно. И так у нас одного не хватает…
— Да ладно тебе… мы только взглянем… — обиженно, но покорно пробасил с лестницы Олаф, и над уровнем пола поднялась и изумленно захлопала глазами его вечно взлохмаченная голова.
— Мы даже трогать ничего не станем! — пообещал почти искренне Кириан.
— Ведь интересно же!.. — мечтательно выдохнула принцесса.
— Чего Кипарис мог натолкать всего в одну башню, что удерживало границу всей страны столько лет! — добавил Вяз.
— В одну? — настороженно встрепенулся чародей. — А остальные что же?
