Пожелав успехов, духи отхлынули от убийственно-мрачного черного строения, известного в узких кругах — с первого по десятый — под названием личной резиденции владычицы Нифльхайма.
Если бы кто-нибудь попросил Сеньку найти для представшего перед ними подземно-архитектурного явления подходящее сравнение, то, не задумываясь ни на секунду, она привела бы в пример картинку, виденную ей однажды в иллюстрированном подарочном издании «Приключений лукоморских витязей», принадлежащем ее супругу. На цветной гравюре, представляющей дом бабы-яги, художник, пожелавший остаться неизвестным[69], изобразил ужасное — по своей безвкусице и вычурности — жилье лесной пенсионерки. Сруб скромного обиталища состоял из берцовых костей — по-видимому, динозавров или мамонтов, потому что людей с костями таких размеров в природе не существует. На коньках скалили зубы черепа размеров, соответствующих бревнам. Рамы окон были хитроумно сложены из тазовых костей, крыльцо — из ребер, наличники — из больших и малых лучевых. Прочая анатомия неизвестных науке существ, пошедших на постройку, была изобретательно употреблена вокруг по хозяйству.
Теперь, чтобы получить представление о дворце Хель, надо было всего лишь представить, что заказ на его проектировку был отдан тому же зодчему, что уже поглумился над бедной беззащитной лукоморской старушкой[70].
Медлить и скрываться пятеро смелых в этот раз не стали, и с порога рассыпались по мерзковатым костяным комнатам и залам, выкрикивая имя кольца.
Отозвался Граупнер только на третьем этаже, в помещении, которое при известном извращенном воображении можно было назвать будуаром.
— Сюда, Мьёлнир, он здесь, я нашел его! — закричал во всю ивановскую обнаруживший пропажу царевич, как будто весь дворец и половина Хела уже не были оповещены о сем знаменательном факте.
— Граупнер, тихо! — строгим голосом скомандовал моментально подоспевший громовержец, загребая вновь обретенное кольцо огромной лапой с кривоногого[71] туалетного столика.
Музыка смолкла.
Но пуганая ворона на молоко дует, как любил говаривать Шарлемань Семнадцатый, и Мьёлнир нетерпеливо надел на мизинец правой руки долгожданную находку.
Кольцо с трудом дошло до второй фаланги и напрочь застряло.
После пяти минут усилий, достаточных простому смертному, чтобы расколоть и распилить десять кубометров дров, стало ясно, что проще поменять местами холодный Хел и горячий, нежели натянуть кольцо на палец на шесть размеров больше.
Сдавшийся с сердитым вздохом и изысканным набором ругательств бог сердито нахмурился, прищурился, и столик вместе с кремами, духами и зеркалом в угадайте какой оправе испарился в облаке жирного черного дыма.
— Оно? Действует? — скорее для проформы, чем из тупости задали вопрос люди и, получив утвердительный ответ, заулыбались, заколотили друг друга по спинам и плечам, и, не переставая возбужденно переговариваться, вместе направились к парадному выходу, туда, где на мощеном черепами дворе ожидал их верный Масдай.
Довольно взвесив на ладони вожделенный артефакт, Мьёлнир завернул его в тряпицу и тщательно упрятал за пазуху — поди теперь, укради.
— Ну, что? Теперь домой?
— Домой, — удовлетворенно ухмыльнулся бог. — И как можно скорее. Отец нас уже заждался.
— Ну, и Падрэг, конечно, — усмехнулась царевна, и отряд продолжал путь уже под ураган острот в адрес коварного разумника и его прихлебателей.
Не доходя до главной лестницы, ведущей на второй этаж, Серафима вдруг споткнулась, покачнулась и медленно осела на покрытый не-дай-бог-узнать-из-чего ковром пол.
— Сеня?!.. — тревожно вскрикнул Иван, бросился к ней…
И повалился сам, запнувшись о чародея: старик рухнул сразу и без предупреждения.
— Ада… — едва успел начать лукоморец, как с ужасом увидел, что рядом с ним повалился, как убитый, выпустив из рук топор, Олаф, а следом за ним с закрытыми глазами и кротким выражением на чумазом лице растянулся поверх отряга Мьёлнир.
— Кто здесь? — царевич выхватил меч, дико оглянулся, готовый к бою не на жизнь, а на смерть с любым противником — вперед-назад, вниз-вверх, вправо-влево…
— Выходи!!!..
Тишина была ему ответом.
Умудряясь не спускать глаз со всех направлений одновременно, царевич подбежал к бездыханному телу супруги, опустился на колено, приложил ухо к груди…
И обнаружил, что тело было вполне дышащее: ровно, глубоко и спокойно, словно…
— Сеня? Ты спишь? — испуганный и озадаченный, Иванушка лихорадочно принялся рыться в памяти на предмет первой помощи при внезапном засыпании потерпевшего.
Самый простой и эффективный прыгнул на ум самым первым.
— Тебя поцеловать?
— Нет, начни со стариков и детей…
Сенька приоткрыла один глаз, потом другой, потом озадаченно поморгала ими и села.
— Что это было?.. Чего это я вдруг?..
— Не знаю! Ты ни с того, ни с сего покачнулась и упала… И они… тоже…
