В этот вечер мы собрались в мастерской у Норы. Мастерская представляла собой целый дом с практически всеми удобствами, в котором раньше творил ее дед, и который по наследству перешел к ней. И теперь трудно было говорить, где собственно она жила - в старой родительской квартире, или здесь в мастерской.
Мастерская была конкретно заполнена работами Норы и, в большей части, ее деда, половина которых осталось незавершенной. Там были и классические девушки с веслом, и сюрреалистические персонажи. Всех их объединяло одно - они либо не нашли своего покупателя, либо, что значительно менее вероятно, автор решил оставить их себе. Особенно хорошо Нориному деду удавалось передать внутреннее движение. Казалось, что многие его творения вот-вот сдвинутся с места и начнут жить своей жизнью Взгляд их белых невидящих глаз из полумрака мастерской, вызывал мороз коже у тех, кто впервые посещал это место. Так что неспроста некоторые из них использовались для всяческих оккультных действий, коими наша компания занималась регулярно. Я бы сказал с упорством, достойным лучшего применения. В общем-то, в эту, как я тогда считал, дребедень по настоящему верили, пожалуй, лишь Нора, Кеша, да Таня. Относительно остальных друзей, в том числе и меня, то, похоже, все просто стремились поддержать хорошую компанию. Компанию, не побоюсь этого слова, творцов. Поэтов, музыкантов, художников. И просто любителей.
В общем, я, кажется, отвлекся. А между тем тот самый вечер, вечер, ставший переломным в нашей, а точнее моей жизни, начинался обыденно, в отмечании двухсотлетия граненого стакана. Есть такой юбилей, особенность которого в том, что выпасть он может на любой день, и всегда он один и тот же: двухсотлетие. Иначе его называют третьим поводом. Когда пьют не с горя и не с радости, а просто так. Может быть, это плохо. Даже нет, наверняка это плохо. Но кто вам сказал, что мы были хорошими ребятами?
Все шло своим чередом, когда раздался долгий, долгий звонок. На пороге появился Кеша с пакетом в руке и хитрой улыбкой на наглой очкастой физиономии. Его приход был неожиданностью, ибо по общим подсчетам из шоп-тура в Турцию он должен был вернуться послезавтра.
- Что, уже вернулся? - спросили мы в один голос.
- Нет, это просто ваши глюки, - достойно ответил он на сей абсолютно лишний вопрос, но шутку не оценили, и он продолжил. - Сегодня утром прилетел.
- И, как вижу, не с пустыми руками, - Нора покосилась на пакет.
- А разве я когда-нибудь возвращался с пустыми руками? - ответил он вопросом, и добавил. - Но на этот раз я привез нечто особенное.
И с этими словами он извлек из пакета действительно
А расписана она была какой-то кабалистикой. В нашей компании я был, пожалуй, наименее сведущим, как в кабалистике, так в демонологии, и даже не мог читать ни на иврите, ни на древнешумерском, не говоря уже про язык фараонов. И на мой дилетантский взгляд принесенная Кешкой хреновина больше всего походила на сувенир для глупых туристов. И мое мнение разделили почти все. Когда же Кешка признался, что выложил за нее двести баксов, это вызвало такую реакцию, что он сам засомневался в адекватности своего поступка. Но Нора (кстати говоря, как всегда) приняла его сторону.
Вооружившись молотком и теслом, они сковыряли верхний керамический слой, открыв сосуд из какого-то непонятного сплава, также покрытый каббалистическими узорами и надписями. В отличие от скорлупы, ядро выглядело более чем впечатляюще, я бы даже сказал - зловеще.
Внимательно изучив бутылку, и прочитав ее надписи (а, по крайней мере, Нора, этот ходячий компьютер, и Таня читали иврит и древнеегипетский едва ли не лучше, чем русский), все решили, что это было как раз то, что нам не доставало. В бутылке сидел демон, запечатанный когда-то самим Соломоном. Мы давно собирались найти ворота за грань осязаемых измерений, и демон должен был оказать нам в этом неоценимую помощь.
Мы долго обсуждали открывающиеся с появлением бутылки перспективы, но вдруг Нора заявила, что сидячая в ней (я имею в виду бутылку) сущность - очень сильна и может подслушивать, и выперла всех нас - троих идиотов - на ночь глядя, чтобы мы проводили Кешу до его гаража. Дома хранить бутылку, как вы понимаете, было нельзя. А Кешкин гараж был самым подходящим местом, так как после последней аварии, о которой следовало бы рассказать отдельно, уже год стоял пустым.
Кстати говоря, Кешкин гараж - гораздо более обширный, чем другие гаражи - был вторым основным местом наших вечерних сборищ в летнее время.
