Наконец мы оказались в просторной горнице на втором этаже. Она была освещена намного лучше. За столом, заваленным пергаментами, сидел мужчина в бархатном малиновом жупане. Склонив черную кудрявую голову, он что-то вертел в руках, проявляя полное невнимание к вновь вошедшим. Затем соизволил воззриться.
— Милитисса Этелинда из ордена гидрантов? — спросил он на чистом, правильном поволчанском языке, хотя и с мягким горловым местным акцентом. Голос у него был приятный. И сам собою он был красив, но какой-то излишне томною красотою. Если бы не пышные темные усы, то, благодаря выпуклым темным глазам и полным губам, он был бы точь-в-точь одна из миловидных девиц, что в изобилии встречаются на просторах Великого Суржика.
— Именно так, — ответила я.
— Есаул Ласкавый, управа охраны внутреннего распорядка, — представился он. — Я бы хотел задать вам несколько вопросов. Присаживайтесь. А вы ступайте, — махнул он конвоирам.
Я примостилась на стоявшем напротив стола табурете, в то время как Ласкавый со вздохом положил на стол предмет, привлекавший прежде его внимание. А именно — мой арбалет. Поскольку на лестнице нас никто не перегнал, подозрения, что меня специально стремятся запутать, подтвердились.
— Отличная вещь... В Кабальерре сработана?
— Нет. В Шелленберге. Это и есть вопрос, который вы хотели мне задать?
— Не совсем.
— Тогда позвольте полюбопытствовать, по какой причине я задержана?
— Не так скоро, вельможная пани, не так скоро. Мы проявили по отношению к вам добрую волю, хотя у нас есть все основания задержать вас за нападение на стража порядка и отъем его табельного оружия.
«Ядрена Вошь! Дубинку, мой трофей на песенном поле брани, я машинально засунула за пояс. Это ж надо — проколоться на такой мелочи!»
— Вы о дубинке, господин Ласкавый? Так я сегодня подобрала ее после концерта. Там много таких валялось. Вот я и подняла — не пропадать же добру, может, после найду владельца...
— Все задержанные с похищенным оружием так говорят.
— Ну подумайте сами — зачем мне при наличии собственного оружия, еще и дубинка?
— Откуда я знаю, может, для коллекции? Оружие нынче многие собирают.
— Ага. Наподобие моего арбалета. Эксклюзивной работы. Но дубинки... я что, фетишистка, по-вашему?
Ласкавый пожал плечами.
— Вам лучше знать.
— А вам лучше знать, настолько ли слабы ваши стражи порядка, что женщина может присвоить себе символ их достоинства.
— Хорошо. Оставим эту тему. Пока. — Последнее слово он произнес тоном слегка угрожающим, но мгновенно вернулся к прежним томным интонациям. — А сейчас я бы хотел взглянуть на ваши документы.
Это уже начинало меня напрягать. Но документы были настоящие, и я протянула их есаулу не колеблясь.
Белые пальцы Ласкавого вцепились в пергамент, а черные глаза впились в то, что на пергаменте было написано.
— Сомневаетесь в подлинности подписи и печати великого Магистра?
— Нет, — туманно отвечал он, — как раз в этом я не сомневаюсь. — Он отложил пергамент и придвинул к себе навощенную дощечку и стило. В Поволчье для записей употребляли березовую кору. Но в этой конторе, хоть и пользовались поволчанским языком, подобный писчий материал не был в ходу. Да и берез в Великом Суржике мне видеть не приходилось.
— С какой целью вы прибыли в Великий Суржик?
Его вопрос не задал меня врасплох.
— С целью изучения местной кухни.
— Не понял.
— Ну, вы не совсем ошиблись насчет моего пристрастия к коллекционированию. Только собираю я не оружие, а рецепты национальных блюд. Согласитесь, что для женщины это вполне естественный интерес. И он способен завести далеко. Например, в Великий Суржик. Тем более, что местная кулинария заслуживает самого пристального внимания.
Произнося этот монолог, я не вполне кривила душой. Я действительно разбираюсь в кулинарных рецептах и наизусть знаю их десятками (другое дело, что я вряд ли сумею что-нибудь по этим рецептам приготовить). И, как было упомянуто выше, местные блюда способны доставить немало удовольствия.
Взгляд Ласкавого стал мечтательным.
— Да, — протянул он, — наши яства — это что-то... — Но он быстро стряхнул с себя приятные воспоминания и быстро проговорил: — Ик Бен Банг.
— Выпейте воды.
— Что?
— Замечательно снимает икоту.
— Вы не поняли. Ик Бен Банг — это что-нибудь говорит вам?
— А что это?
— Хотите сказать, что не знаете?
— Поскольку мы только что беседовали о кулинарии, могу предположить, что это — какое-то экзотическое блюдо.
— Блюдо... — Ласкавый сделал пометку на дощечке. — Вы прибыли сюда из Поволчья?
— Нет, из Гонории. Можете проверить, наверняка с пограничных постов к вам поступают сообщения.
— Значит, из Гонории... Тогда извольте объяснить, почему, оказавшись сегодня в Червоной Руте, вы немедленно отправились на представление?
— Мне сунули в руки приглашение, а мне решительно нечего было делать. Вот я и пошла. Так совпало.
— Я не верю в совпадения, моя профессия их не признает. Не остановившись в гостинице, не передохнув с дороги... уважающие себя иностранцы в Червоной Руте так себя не ведут!
— А в Червоной Руте много уважающих себя иностранцев?
