Никогда не думала, что буду с удовольствием пить пиво. Да еще мутное.
Мы снова сидели у настоятеля, поглощая пельмени с чангом. Братья Дырбулщир и Дамбо, подав еду, удалились. Они были слишком утомлены трудами по уборке. Схьер Дубдуб сочтен был недостойным погребения на монастырском кладбище, и его тело замуровали в одной из боковых пещер. Причем не заживо, как он собирался поступить с нами. Изменников из Оу-йе посадили под замок. Теперь монахи ушли отсыпаться, а мы, несколько отдохнув, собрались зажевать и обсудить недавние события.
— Никогда не слышал, чтоб амрита портилась, — задумчиво сказал Читтадритта. — Может быть, в руках злодея она сама собой превратилась в яд?
Умнее всего было бы молча согласиться с этим утверждением и позволить родиться еще одной легенде. Но от меня в этом странствии столько раз скрывали правду, что поступать так же было бы негоже.
— А это была вовсе не амрита.
Взгляды всех присутствующих устремились на меня.
— Не амрита? А что же?
— Когда мы вошли в пещеру, я швырнула фонарь об стену...
— Значит, это сделали не колдовские силы? — перебил меня граф Бан.
— Разумеется, нет. Мне известно заклинание ночного видения, но оно, как все стандартные заклинания, действует один раз за квест. Поэтому я берегла его на самый крайний случай. Перед тем, как разбить фонарь, я прочла заклинание. А потом выплеснула амриту из чаши и заменила ее жидкостью из бутылки, которую позаимствовала в дхармсале из вашего багажа, граф Бан.
На сей раз взгляды переместились на графа, и были они куда как более укоризненными.
— Какой такой бутылки? — пророкотал Ауди.
Шланг, сидевший с перевязанным горлом и лишенный даже возможности пищать, что-то осуждающе прошипел.
Бывший магистр смутился.
— Это была аквавита... Я взял ее с собою, чтобы выпить с вами после победы. И не говорил, чтобы не вводить никого в искушение. А сам не сделал ни глотка!
— Это уж точно, — проворчала я.
— Вот достойное подтверждение того, что водка — яд, — провозгласил настоятель.
— Ничего не понимаю... — сказал граф. — Обычно аквавита не оказывает такого действия... а это была самая лучшая. Я купил ее у дворцового эконома Ваньки-ключника, и он уверял меня, что она из запасов самого царя Ивана...
— Царская, стало быть? Ох уж эти мне поволчане, вечно норовят обмануть доверчивого иностранца... Хорошо, что я сообразила отвинтить пробку и понюхать, что там в бутылке. По запаху царскую аквавиту с нормальной ни за что не спутаешь. А потом я забрала бутылку. Ради вашей безопасности.
— И ради собственной выгоды, — ввернул Ласкавый.
— А что, кто-то предпочел бы другой исход?
Мои соратники сочли возможным промолчать.
— Итак, преподобный Читтадритта, вы вправе наложить на меня епитимью за то, что я погубила волшебный фонарь и запас амриты.
— А, ими все равно не пользовались... — теперь, когда все загадки разрешились, Читтадритта вернулся к первоначальному состоянию благожелательной отрешенности.
— И Золотой Фазан испорчен безвозвратно, — не унимался Ласкавый.
— Ну, ради этого я сюда и направлялась... Вижу, граф, вы огорчены. Не надо! Золотой Фазан — не жар-птица, которую вы искали. Представляете себе, что было бы, попади он к вечно нетрезвым волкодавльским волхвам? Вспомните лучше, что вы не бродяга, а воевода Заволчанский. Нельзя же вечно сваливать свои обязанности на Блина Горелого. Братки ждут вас!
— Пожалуй, вы правы, — согласился граф.
— Погодите! — вступил Ауди. — А куда девался Анофелес?
— Погиб под Балдино, как мы с самого начала и предполагали. Два выживших злых мага — это уже явный перебор!
— Что ж, — заключил настоятель, — отдохните, сколько сочтете нужным, и пусть за это время осенит вас видение пути!
Мы пробыли в монастыре еще два дня. Пи Си с приспешниками загрузили в повозку вместе с пресловутым свитком и отправили в долину. При этом настоятель сказал им речь о мерзости их поведения. Я той речи не слыхала, но, надеюсь, она была достаточно нудной и нравоучительной. Кроме того, я от души пожелала им попасть в рощу гандхарвов, когда те будут в подходящем настроении.
А потом все почувствовали, что пора и честь знать, и стали собираться в дорогу. Ауди с графом возвращались в Заволчье, а вот что собирались делать другие?
Об этом я предпочла спросить у них самих.
Ласкавый и Кирдык укладывали вещи.
— Мы тут посовещались и решили открыть совместную сыскную фирму, — объяснил мне суржик. — «Ласкавый Кирдык», как тебе название? Граф Бан обещал нам свое содействие.
— В Братках будете базироваться?
— Нет, там разве что представительство откроем. Что там искать, кроме потерянного града Кипежа? А закрепиться попытаемся в Волкодавле. Это для начала. А там, может, и на международную арену выйдем!
— Что ж, Ядрена Феня вам в помощь...
Попрощавшись с бывшими контрразведчиками, я вышла в монастырский коридор. И услышала пение Шланга, доносившееся из его кельи. Несомненно, к миннезингеру вернулся голос.
