— Ата, ты ведь давно занимаешься энерготехниками?
— Давно.
— У меня с детства были способности эмпата. Сначала я видел, как вокруг человека появляются цветные полосы и пятна, потом начал соотносить цвет и эмоции. Поступил в медицинский в то время, когда особый упор ставился на изучение зависимости болезней человека от его эмоционального состояния. Способности я продолжал развивать, и на меня обратили внимание люди из военного ведомства. Здесь я тоже оказался нужен…
— Особенно твоё присутствие при беседах с определёнными людьми, — медовым голосом напомнила я.
— Это тоже, — не обращая внимания на сарказм, ответил Тайгер. — Люди иногда врут просто так, из странной боязни сказать правду. Поэтому, если возникает необходимость, зовут эмпата. Но здесь, на Персее, со мной что-то происходит. Я не знаю, как это объяснить. Эмоции людей более отчётливы, люди буквально кричат: "Я чувствую именно это!" И, кроме привычных облаков, пятен и полос, я вижу какие-то контуры. Я… Мне это не нравится.
— Чувствуешь себя сбитым с толку и боишься, что виной всему — Персей? — подсказала я.
— Нет. Я думаю, не заболел ли.
— Что, мнителен, как всякий биосенс? Успокойся. Ничего экстраординарного и страшного с тобой не происходит. Скорее всего, скажи тебе то же самое о себе другой, ты быстро бы определил, что с ним. Ты — развиваешься, Эрик. Был узким специалистом-эмпатом — теперь потихоньку перерастаешь в стопроцентного биосенса. Можешь, кстати, потребовать у майора прибавку к зарплате.
— Но… Значит, не Персей?
— Значит. Вспомни Портун. Я вывалила на тебя заблокированные эмоции. Это тебя пробило. Ты стал суперэмпатом. Потом, когда ты работал с Барракудой, мы с Дайксом подкачали тебя. Вспомни: ты выудил из памяти Боуэна такие воспоминания, о существовании которых он и не подозревал. Вот как глубоко ты влез в него.
— Контуры. Я начинаю видеть информоболочку человека?
— Да. Часть его энергоструктуры — если точнее.