Не было нам покоя полностью

Ноэми, сжав челюсти, злобно смотрела перед собой. Если бы она повернулась к нему, Джонас был почти уверен, что ее взгляд обратил бы его в камень.

– Я не пытался за тобой шпионить.

Джонас только сейчас понял, как это могло выглядеть со стороны. Теперь ему казалось, что он подглядел за чем-то еще более сокровенным, чем если бы из кустов наблюдал за фотосессией с Лайл.

– Я думал, ты спишь. Или…

Или расстроена. Или что я могу помочь. Что мы можем подружиться. Все возможности, которые казались ему такими реальными, когда он покинул «Лэмплайт», теперь виделись нелепыми. Он чувствовал прилипшие к горлу слова. До чего глупо было предполагать, что он может понять ее чувства. Они почти друг друга не знали.

– Или что-то в этом роде, – наконец закончил он.

Верхняя губа Ноэми изогнулась пологим холмом. Джонас прикусил свою губу, царапнув дыру, в которой с утра опять окажется кольцо. В средней школе пацаны вечно дразнили его за «девчачьи губы», ярко-алые и словно прокушенные змеей губы. Они думали, что Джонас красится помадой, но яркий рот был у него от природы. Зимой губы у него то и дело трескались, а летом он казался похожим на малыша, который постоянно грызет вишневые леденцы.

– Мой друг, Линкольн… Брат Эмберлин… Его тело нашли в том лесу. Ты ведь помнишь.

– Да.

Как бы он мог забыть?

– Иногда я хожу туда. Долго не ходила, но теперь мне нормально. Ну, то есть не совсем нормально, но терпимо. Я выросла в этих местах и хорошо знаю лес. Но мне было бы спокойнее, если бы мои друзья не ходили туда в одиночку. Я не пытаюсь тебя контролировать. Я просто не хочу, чтобы кто-то еще пострадал… – Она склонила голову набок, подбирая слова. – Когда я увидела тебя, я испугалась.

Джонас кивнул. Ноэми и Лайл считали его другом? Он вырос в постоянном окружении и теперь сомневался, что вообще может завести новых друзей. А друзья из старой… Поначалу они совсем друг друга не знали, а потом наверняка был какой-то переходный период, когда они были знакомыми, но не дружили. Однако это все было так давно, что Джонас уже и не помнил. Теперь он осознавал лишь, что прежние дружбы увядают: расстояние и обстоятельства потихоньку отгрызали кусочки от того, что до переезда в Шивери казалось ему нерушимой глыбой.

– Ты теперь живешь здесь и можешь ходить куда вздумается. Мне просто хотелось объяснить тебе, почему я волнуюсь. Если тебе интересно, я сама могу тебя сводить в лес. Днем. Если захочешь вернуться к озеру, просто скажи, и мы пойдем вместе.

– Понятно.

Он понимал, но лишь отчасти. Он не вполне верил ее словам о том, что она беспокоится о его безопасности, но понимал, что прогулки в лес были для нее чем-то вроде посещения кладбища. Ему не хотелось нарушать ее уединение в такие сокровенные моменты.

– Я прибралась в конюшне, чтобы ходить сюда отдохнуть от других. – Она головой обвела чердак. – Ненавижу то, что дома постоянно толпа.

Он хотел расспросить ее про водоем. Про статьи в газетах, где говорилось, что его нашли за много километров от ближайших рек и озер. Но, как обычно, он слишком долго собирался с духом, и теперь она перевела разговор на другое.

– Сюда тоже без меня не ходи. Не потому, что тут опасно. Но это моя комната, и я тебя не приглашаю.

Джонас склонился ближе и примирительно толкнул ее в плечо. Она ответила тем же, а потом встала и направилась к лестнице. Когда он вернулся к себе, то первым делом принял душ. Смыл с ног грязь и траву, выудил из волос листья. На полу душевой сбились в кучку маленькие кусочки леса; здесь они казались незначительными. Съежилось и озеро: Джонас уже начал сомневаться, действительно ли видел его в лесу.

Может, это лунный свет залил лесную поляну и ему показалось, что это океан? Иначе почему Ноэми ничего не рассказала ни полиции, ни Эмберлин? Зачем держать в тайне озеро, где утонул Линк?

Джонас обмылком мятного мыла написал имена всех новых знакомых на стенке душевой кабины. Потом нарисовал вокруг имен целый лес из палочек.

Когда Ноэми вернулась к себе, ее ждало сообщение.

Кто? – ответила Ноэми, хотя она прекрасно знала, кого имеет в виду Неизвестный.

У Джонаса были тонкие, острые черты лица. Линия челюсти, скулы, переносица – одновременно утонченные и выразительные. Однако если смотреть анфас, то нос действительно слегка кривился на сторону, словно его сломали и он неправильно сросся. На взгляд Ноэми, это Джонаса совсем не портило. У него было хорошее лицо. Темные, задумчивые глаза. И очень милые губы, хотя пирсинг ему совершенно не шел.

НЕИЗВЕСТНЫЙ