– Слушай, тебе необязательно…
Ему очень хотелось.
– Было бы здорово, – сказала Ноэми.
После отъезда Сары на Джонаса накатила грусть. Одиночество, которое он испытывал в день, когда переехал в Шивери, нахлынуло с новой силой. А потом Ноэми взяла его за руку и отвела в лес, и в нем расцвело что-то, чему он не знал имени.
Она объяснила ему, что они будут снимать, – во всяком случае, объяснила его роль. Погода стояла идеальная, потому что было не холодно, но собирались тучи. Мрачное небо – как раз то, что нужно, пояснила она.
– А что, если начнется дождь?
– Тогда пойдем домой.
На этот раз Ноэми не повела его к озеру. Джонас вспомнил, как Эмберлин говорила, что было бы здорово посмотреть на озеро иначе, пофотографироваться там, но он ничего не сказал. Она повела его на маленькую полянку, где деревья стояли нагие и серые; листья уже покинули их и лежали на земле сухим бурым ковром. У озера деревья вздымались, точно небоскребы, и с каждой секундой становились все выше. Верхушки снизу казались совсем крошечными. А здесь, задрав голову, Джонас увидел, где они кончаются: там проступало небо, всего на пару тонов светлее дубов. Похоже, дождь вот-вот прольется на землю, и Джонас молчаливо взмолился, чтобы тучи повременили. Перед выходом Ноэми набросала образ из сна, который должен был воплотить Джонас. Его всегда восхищало, как художники умудряются перенести в реальность то, что до этого существовало исключительно в их мыслях. Он сам едва мог нарисовать вазу с фруктами, даже когда рисовал с натуры. Человек из ее снов был обнажен по пояс; у него были темные руки, а голову скрывали облака.
– Если не хочешь, рубашку можешь не снимать, – сказала Ноэми. – Если закатать рукава, будет нормально.
Но Джонас сам вызвался снять и худи, и футболку, чтобы было больше похоже. Ему хотелось стать частью ее воображения, насколько она сама ему это позволит. Но теперь, когда они стояли в лесу, он смутился – а мужчинам не полагалось тревожиться по поводу своего внешнего вида. Если он будет выглядеть нервничающим, она может понять. У него свело плечи, и он от души пожалел, что Ноэми не попросила позировать кого-то более привлекательного.
Однажды на физкультуре одиннадцатиклассники бегали вокруг стадиона, а десятиклассники играли в хоккей с мячом. Гэтан Келли приподнял край футболки, чтобы вытереть пот с лица, и обнажил кубики пресса на радость хихикающим одноклассницам. Джонас увидел, как Гэтан опустил футболку и снова пустился бежать. Раскинув руки в стороны, он прокричал: «Давай, Ноэми, сфотографируй меня!» Все глаза обратились на нее: красная как рак, она изо всех сил сжимала в руках клюшку. Может, ей стоило попросить Гэтана.
Когда Джонас снял футболку и обнажил плоское, ничем не примечательное тело, Ноэми не выказала никакого разочарования. Он сложил руки на животе, пытаясь прикрыть полоску волос от пупка: этой детали на наброске Ноэми не было. Джонас понятия не имел, что думают девушки про растительность (или ее отсутствие) на мужском теле. Однажды в бассейне – они праздновали чей-то день рождения – девушка посмотрела на его ноги и сказала: «У тебя типа вообще нет волос. Блин, мне бы такое тело». Ему было неприятно думать, что женщина мечтает о его теле, ну, в этом смысле.
– Ты замерз?
– Нет. В смысле, немножко, но ничего страшного. – Он попытался расслабить руки. – Прости, я знаю, что не очень фотогеничный.
– Мне тоже не нравится, как я получаюсь на фотографиях. Думаю, почти никому не нравится. Постарайся не волноваться. Позировать не надо, ничего сложного я тебя не попрошу.
– Дело не в позе. Просто фигура у меня не то чтобы модельная.
Джонас вымученно улыбнулся. Притворившись, что чешется, он пальцем проверил, достаточно ли упругая кожа у него на животе.
– А? Не прибедняйся. У тебя симпатичное тело, Джонас.
Ноэми посмотрела на него сквозь объектив, потом опустила камеру и проверила настройки.
Тревога покинула его, будто гелий вылетел из спущенного шарика.
– Ну не знаю. Но спасибо на добром слове.
Ответ получился все равно самоуничижительный, но Джонас поверил в то, что она говорила искренне. Ноэми просто так комплиментами не разбрасывалась. Если она говорила что-то хорошее, то и правда так думала.
– Может, наденешь футболку? – предложила она снова. – Так тоже годится, правда.
– Да я несерьезно, – сказал он. – Мне хорошо, честное слово.
Ему хотелось сфотографироваться. Но еще хотелось меньше переживать о своей внешности.
Она опустила фотоаппарат, и он закачался у нее на шее. Она подошла к нему. Джонас не привык, что на него обращают внимание, да еще и так долго. Ноэми оценивала свет, расположение деревьев и все остальное, ориентируясь на Джонаса.
