Штольман держал все в себе несколько дней, он не хотел просвещать Анну насчет слухов, жалея ее, но чувствовал, что был уже на грани. Он мог сорваться и наделать глупостей… Или мог открыть ей хотя бы часть того, что лежало тяжелым камнем у него на душе. Ему казалось, что он уже больше не в состоянии нести этот груз в одиночку. Да, он был сильным человеком. Сильным в отношении очень многих вещей, но, как оказалось, не всех. И поэтому в один из вечеров на вопрос жены, о чем он задумался, он уже не смог смолчать:
— Аннушка, про нас с тобой ходят слухи… дурные слухи…
— Про то, что мы с тобой стали любовниками задолго до свадьбы?
— Ты знаешь?? — удивился Яков Платонович.
— Знаю… Но ведь это было бы недалеко от правды… Если бы ты позволил… Яша, я хотела твоих поцелуев… жаждала твоих ласк… мечтала, чтоб между нами было хотя бы это… если невозможно большее… — Анна покраснела от своего признания.
— Аня?? И ты думаешь, что я бы смог долго продержаться, если бы мог целовать и ласкать тебя? Позволил тебе ласкать себя? После скольки раз я бы окончательно потерял голову и произошло то, что было в гостинице? Или это случилось бы в самый первый раз? Аннушка, я не только люблю, но и уважаю тебя. Ты знаешь, что я не мог тогда жениться — из-за своей службы. А стать только любовниками, даже если мы оба хотели принадлежать друг другу, это не то, чего бы я хотел с любимой женщиной, которую ждал всю жизнь… Аня — ты не легкомысленная кокетка, не падшая женщина, чтоб я спокойно отнесся к тому, что о тебе говорят подобное!.. Анна, а позволь спросить, как до тебя дошли эти сплетни? Только не говори мне, что кто-то посмел сказать тебе это в лицо!
— Ну как тебе сказать…
— Анна!! Кто это был?? И что именно сказал?? — выражение лица Штольмана не предвещало ничего хорошего.
— Да какая разница…
— Нет, разница есть! Мне почти все равно, что люди могут думать по этому поводу. Но я не собираюсь оставлять это безнаказанным, если у кого-то хватает наглости говорить тебе об этом!
— И что ты собираешься сделать, если я скажу?
— Сначала выбью из него душу, а потом притащу его за шкирку, заставлю встать перед тобой на колени и просить прощения! — в запале сказал Яков Платонович. Почему-то ему не пришло в голову, что такое мог бы сказать человек, которого можно было бы вызвать на дуэль.
— Слава Богу, с женщиной ты так вести себя не позволишь…
— С женщиной?? Анна, тебе сказала подобное женщина??
— Ну, она сказала это не прямо мне. А в моем присутствии другой даме. Что разве стоит удивляться твоему поведению, если у мужчин твоей семьи это в крови — заводить шашни с девицами. Ладно ты хоть не наградил меня байстрюком, как твой отец твою мать…
— Что??? И я только сейчас узнаю об этом??
— Яков, а что бы изменилось, скажи я это тебе парой дней раньше?
— Ну в общем-то ничего… Если иметь ввиду, что я действительно не могу ничего поделать…
— Я вот тоже ничего не сделала. Нет, сделала вид, что не слышала, хоть это и было сказано громко, специально для меня. А ведь могла бесстыднице глаза выцарапать. Или притвориться, что могу на нее наслать порчу…
— Аня, я не представляю, что бы ты могла кому-то выцарапать глаза. Это не в твоем характере.
— Думаю, за тебя могла бы, — мрачно сказала Анна.
— А что там про наслать порчу?
— А что? Ходили же раньше про меня слухи, что я ведьма…
— Аня, насчет слухов. До тебя, наверняка, доходили и другие слухи обо мне… Ты ведь просто не хочешь меня расстраивать лишний раз… Разве я не прав?
— Но ведь и ты молчишь как рыба… Все в себе держишь…
— А что, я должен был тебе рассказать, что, по мнению некоторых, я осчастливил незаконным ребенком чуть ли не каждую женщину, с кем когда-то был близок? — вспыхнул Штольман. — Это уж точно не то, что ты была бы рада услышать…
— Ну по крайней мере их ты осчастливил. Потратил на них свою мужскую силу, которой не досталось мне…
— Что?? — закашлялся Яков. — То есть я так поистаскался, что теперь не в состоянии быть мужчиной со своей женой??
— Ну примерно…
— Однако… Вот таких слухов до меня не доходило. Вот ведь у людей какая бурная фантазия — от распутника, который бросается чуть ли не на любую женщину, до никчемного мужа молодой жены… Не знаю, что и лучше…
— Ну, наверное, лучше муж, бросающийся на молодую жену, — хихикнула Анна.
— Аня, тебе весело, а мне плакать хочется.
— Оттого, что люди такие злые и говорят о тебе такие гадости? — Анна внимательно посмотрела на Якова.
— Нет, о тебе. Что тебе достался такой муж, за которым может быть стыдно быть замужем…
— Да полно тебе, Яков. Это ведь больше от зависти, что у нас с тобой все хорошо.
— Это и так понятно. Новости про мое происхождение стали просто поводом, чтоб вылить на нас потоки грязи, чего некоторые раньше и хотели бы сделать, но не могли себе позволить. А сейчас я как прокаженный…
— Но люди ведь от тебя не шарахаются.
— Да смотря кто…
— Яков! Это правда??
— Аня, ну зачем тебе это знать? — Штольман уже понял, что сказал лишнее. Теперь Анна будет беспокоиться еще больше.
— Как зачем? — удивилась Анна. — Я же тебе не посторонний человек.
