— Во-первых, ты ничего не умеешь, — спокойно продолжала бабка. — Работа по хозяйству не считается. Поесть сготовить да избу прибрать — невелика премудрость. Куда бы ты без сестер да мачехи делась? Только в прислуги идти.
Поникшая Васька призналась, что хоть и училась рукоделию, толку вышло немного. Яга отставила в сторону чашку, подумала и предложила проверить. Из сундучка были извлечены спицы, крючок, иголки, пяльцы, веретено, и даже коклюшки нашлись. Василиса поплевала на ладошки и взялась за дело.
День уже клонился к вечеру, когда следственный эксперимент был завершен. Василиса с недоверием смотрела на моток пряжи, наполовину сплетенную на коклюшках авоську, цветок, алеющий в углу полотенца, и начатый на спицах носок. Конечно, виден был недостаток опыта рукодельницы, но в целом получилось все гораздо быстрее и лучше, чем дома.
— А вот Агафья-то сказывала — не идет у ведьм работа, — вырвалось у девушки.
Яга оторвалась от внимательного изучения результатов кропотливого труда и удивилась:
— Что за ерунда? Среди ведьм, как и среди всех прочих людей, разные встречаются, и в способностях к рукоделию они неодинаковы, это во-первых. А во-вторых, ты вообще не ведьма.
Не успела Василиса понять, хорошо это для нее или плохо, как бабка продолжила:
— Сдается мне, что есть еще и в-третьих. Говоришь, поутру твоя пряжа в моток спутывалась? Подождем до утра и посмотрим, что будет.
На том и порешили. Поужинав, утомленные обитатели избушки устроились на ночлег. Уже засыпая, Василиса сообразила, что напрочь забыла рассказать Яге о странных всадниках, встреченных ею в лесу. Сколь ни удивительны были они, а после впечатляющего знакомства с бабкой, ее избушкой и особенно Колобком совершенно вылетели из головы. Девушка зевнула и поуютнее зарылась в подушку. После расскажу, подумала она и провалилась в сон.
Утром озадаченная бабка держала в руках нечто бесформенное, отдаленно напоминавшее вчерашнюю пряжу, но безнадежно запутанное. Василиса не знала, плакать ей или смеяться.
— Да не может такого быть! — пробормотала себе под нос Яга и потянулась к вязанию. Часть носка распустилась, остаток перекосился. Авоська бесследно исчезла. Не пострадала только вышивка на полотенце.
Бабка нахмурилась и, приподняв бровь, внимательно осмотрела избу. Ничего подозрительного не обнаружив, она снова взяла пряжу и глубоко задумалась.
Молчание прервал скрип двери. В горницу проник серебрящийся мелкими каплями росы Баюн. Увидев Ягу, кот попятился. Бабка, до которой вдруг дошло, во все глаза уставилась на своенравного питомца.
— Ах ты, разбойник! — завопила она.
Баюн поспешно ретировался. Сброшенный сонной Василисой с лавки, мстительный кот остаток ночи развлекал себя как мог, тем более, что к его услугам было столько замечательных игрушек, которые так весело было запутывать и распускать. Досадливо косясь на избу, проголодавшийся кот решил, тем не менее, до обеда не показываться.
Успокоившаяся Яга накрыла на стол и за завтраком рассказала Василисе о своей догадке. Начать старуха решила издалека:
— Расскажи-ка мне еще раз о твоей заветной кукле, — предложила она девушке.
Василиса послушно пересказала все, что помнила о своей защитнице. Яга загадочно хмыкнула и уточнила:
— Говоришь, каждый вечер поесть оставляла любимице, а наутро ни крошки не оставалось? И вся домашняя работа у тебя спорилась?
Васька непонимающе смотрела на бабку. Потом девушку озарило:
— Что — неужели кукла мне помогала?
Яга от неожиданности оторопела, а потом рассмеялась. Колобок, внимательно слушавший их разговор с подоконника, не удержавшись, пропищал:
— И откуда вы, такие темные, беретесь!
— Кукла твоя тут ни при чем, — пояснила Яга. — И не она вовсе провизию подъедала. Ты что, о домовом вообще никогда не слышала?
О домовом Василиса, конечно же, слышала. Про него сказывала маменька, хотя домовым назвала всего однажды, а в остальное время величала иносказательно — хозяином или суседкою. Иногда о нем упоминали жительницы близлежащих домов в разговоре, но тоже мимоходом и словно нехотя. Причина такого умолчания была проста: как и прочих, этого духа всуе старались не поминать, а то не ровен час обидится, или и того хуже — покажется. Хотя плохого про домовых и не говорили, все же чересчур близкое знакомство с ними считалось излишним, вот люди и остерегались. Правда, Прасковья ни о каких домовых знать не желала и домочадцев своих приучила к строгому рационализму. Поэтому Васька об этом загадочном суседке представление имела весьма смутное и вообще почти забыла о его существовании.
— А вот он тебя своей заботой не оставил, — хитро сказала Яга. — Очень уж они, домовые, любят, когда о них хозяева избы пекутся, а пуще всего — когда их подкармливают. Оно и понятно, хорошее обращение даже бессловесные твари понимают. Еду, тобой оставленную, он ночью с удовольствием съедал, ну а днем в благодарность помогал, как мог. Единственная ты в доме осталась кровная родственница хозяина, да еще и обращалась с ним ласково, хотя сама о том не ведала, вот он и старался.
