Казалось, еще вчера у нее было все, чего может желать простая женщина: любимый и любящий муж, маленький озорной сынишка, определенный достаток. А сегодня она — любовница богатого человека, без права решать и без права любить. Он — сильный альфа: его слово — закон, а желания — приказ, который нельзя нарушить. Он и она — истинная пара. Хотите узнать, куда заведет их судьба?
Он схватил ее за руку и затащил в первую же попавшуюся комнату.
— Да как Вы смеете? — Эльза сорвалась на крик, потирая запястье. Наверняка, теперь останутся синяки. Она просто отказывалась понимать происходящее. Украдкой посмотрев на мужчину, отшатнулась. В полумраке его глаза горели зеленым огнем, а зрачки были неестественно вытянуты. С трудом подавив панику и отведя взгляд, который манил и звал, рукой нащупала какую-то сидячую поверхность и без сил опустилась на диван.
— Я же сказал, тебе не стоит меня бояться. Мы физически не способны причинить вред своей паре.
Зря, очень зря Эльза отвела взгляд. Мужчине хватило нескольких секунд, чтобы приблизиться. И вот он уже навалился на нее всем весом и разорвал ворот дорогого шелкового платья.
— Не надо, — едва успела прошептать, как зубы разодрали нежную кожу на ее шее, а тоненькая струйка крови заскользила по груди вниз.
Издав довольный рык, мужчина стал лихорадочно ощупывать ее тело, при этом он, кажется, зализывал место укуса. Эльза не могла пошевелится, не могла возразить, словно ее тело ей больше не принадлежало. И не только тело… Она будто бы смотрела на себя со стороны. Вот его руки сжимают ткань платья и тянут наверх… вот он дергает кружево трусиков, и оно трещит и бесформенной тряпкой летит на пол… звенит пряжка ремня, мужчина ненадолго отстраняется…
Сладкая моя, маленькая, — нашептывает он ей на ухо, продолжая ласкать губами шею, щеки, глаза. А руки снова на теле, слишком близко, непозволительно… А она не чувствует ничего, призывая смерть в свидетели. Только бы не видеть, только забыть. Но вместо нее приходит спасительная темнота.
Осторожный поцелуй, следующий уже более уверенный, нежные объятия, сбивчивый ласковый шепот, участившееся дыхание… и маленький ураган с криком «Мама! Мама!» со всего размаху запрыгнувший на кровать.
Притворные стоны и недовольное бурчание мужа:
— Доброе утро, сын! А бабушка где?
— Артемка, вот ты где, негодник! — немного недовольным тоном выговаривала свекровь, вламываясь за мальчонкой в их спальню. Опять без стука. Взрослая ведь женщина.
Наигранная сварливость в голосе и осуждающе сердитый взгляд мужа вызывают неизменную улыбку.
— И тебе доброе утро, мама!
— Эля, Ростик, мы ведь вас не побеспокоили? Там завтрак стынет.
Супруг попытался стащить сына с кровати, чтобы освободить жену от маленького, но такого приставучего счастья. Ребенок лишь крепче обхватил ее за шею и доверчиво, по секрету, прошептал на ухо:
— Мама, я поймал жука!
Поерзав на женщине, удобно устраиваясь, сынишка протянул зажатый кулачок прямо к лицу и деловито сообщил:
— Вот!
А в раскрывшемся кулачке пусто, зато она отчетливо почувствовала какое-то шевеление в волосах.
— Ой, — Эльза поднялась резко на кровати и начала трясти шикарной рыжеватой копной. — Вытащи, вытащи его оттуда! — ну, не любила она насекомых с детства.
Завалившийся на бок сын и смеющийся муж тотчас бросились ей на помощь и столкнулись лбами, придавив любимую жену и мать.
— Вот ведь дети! — проговорила свекровь и только всплеснула руками.
А божья коровка уже активно заработала крылышками, улепетывая в открытое окно от ненормальной семейки.
Такое обычное, но такое счастливое утро, норма для их маленькой семьи. Эльза считала себя удивительно везучей женщиной. Ее первый мужчина, ее любимый, теперь уже муж, всегда внимателен, заботлив и добр. Он неизменно целовал перед сном, улыбался по утрам и готовил для нее зеленый чай, хотя сам предпочитал кофе, никогда не повышал голос и был всегда на ее стороне. Он ее опора, поддержка, а она для него — тихая гавань.
Они познакомились семь лет назад, когда она, неискушенная провинциалка, приехала в Питер и поступила в престижный ВУЗ на лингвистический. Он же в тот день заскочил проведать своего приятеля-аспиранта. Но до кафедры не дошел…
