И он же был у нее первым. У него, вон, в памяти все четко. Помнит каждую секунду, пока Эмилия была под ним. И кровь на простыне помнит. В его памяти вообще все это подозрительно четко отпечаталось, а ведь он был бухим, еще и под обезболивающим.
— Освободи, — прорычал Дымов, кивнул на два столика, за которыми сидели гости ресторана.
Толян послушно выпроводил свидетелей. В зале Костя остался один на один с девчонкой.
— Отойдите от меня! — прошипела девочка, вскинув подбородок.
А Костя бесился от бессилия и от того, насколько Эми сейчас близка, и в то же время — недосягаема для него.
Нет, ясно, что он сам накосячил. Но он ведь осознал. За полгода было над чем подумать.
— Я тебя не трогаю! Просто скажи, вот так, прямо сейчас, — рыкнул Дымов, — это мой ребенок?
— Это. Мой. Ребенок! — яростно прошипела Эми и отвернулась от него.
Собралась уйти. Но Костя был быстрее.
Ринулся вперед, перехватил ладонями плечи, развернул на себя.
— Мне нужна правда, — возразил Дымов, — ты поэтому пришла тогда ко мне? Хотела сказать о залете?
— Руки уберите, мне больно! — спокойно произнесла Эмилия.
Дымов ослабил хватку, но совсем рук не убрал. С ним вообще происходили странные вещи сейчас. На пальцах — невидимый клей. Кожа словно приклеилась к одежде девчонки, под которой чувствовались острые косточки плеч.
Нет, ему в срочном порядке нужна баба. Иначе он накинется на эту, чужую, как дикий зверь.
Последняя мысль принесла с собой почти физическую боль.
Не-е-е-ет, так дело не пойдет. Эта женщина, что готова испепелить его взглядом, принадлежит ему. Не чужая она. А его, Дымова.
— Я передумал, Эмилия, — усмехнулся Костя, ощутил, как под его пальцами вздрогнуло девичье тело, его ладони скользнули выше, легли на тонкую изящную шею, — мне плевать, даже если ребенок не мой. Ты принадлежишь мне.
— Никогда! — она обдала его ненавистным взглядом.
— Привыкай к этой мысли, — усмехнулся Дымов.
Между ним и Эми — расстояние в пару сантиметров, которые Костя стер на судорожном вдохе.
***
Он так и не забыл вкуса ее губ. Но сейчас все было острее. Он не смог притормозить, сдержаться. Он же не собирался набрасываться на нее сейчас. Вообще не планировал.
Но все пошло не так. Полетело к чертям собачим, стоило оказаться рядом.
Ведьма! Ну ведьма же! Костю никогда так не клинило. Даже в далекой юности, когда был молодым и без башни.
Острые зубы вонзились в нижнюю губу. Но Дымов не отступил. Его заводила эта женщина до состояния взрыва.
— Отпусти меня, придурок! — разобрал он мычание в собственный рот.
Отпустить? Нет! Не в этот раз!
Но тут же мелькнуло в поплывших мозгах. Эмилия беременна. Носит под сердцем ребенка. Его ребенка. Он втемяшил в собственную голову эту мысль. И не допускал иной. Не может быть, чтобы Эмилия забеременела от Орлова. Не может, и все.
Он отстранился. Грудину распирало от нехватки кислорода. Руки крепко удерживали девичью шею. Пальцы жгло от ощущения бархата кожи под ними. Сама девочка пахла вкусно. Смесью духов и чего-то еще.
Дымову хотелось вжать девчонку в себя. Сожрать ее.
— Ну, вот, наконец мы на «ты», — брякнул Дымов первое, что пришло в голову. Из цензурного, конечно. Так-то у него в мозгах полный бардак и сплошные маты.
— Отпусти меня сейчас же! — потребовала Эми и попыталась надавать ладошками в его плечи.
Но Дымов даже с места не сдвинулся. Шевелиться ему сейчас нельзя. Он держался с трудом. Все силы уходили на то, чтобы не схватить Эми, не усадить ее на стол и не взять. Эти мысли потащили за собой совсем другие, пошлые, порочные. Он видел будто наяву, как стянул широкие брюки с крутых бедер, как избавился бы от собственных штанов, а дальше … Нет, дальше лучше не думать.
— Уверена, что хочешь именно этого? — обронил Дымов.
Бесконтрольно и неподвластно мозгу его пальцы скользили по бархатистой коже. Глубоко вдыхал аромат нежного парфюма, почти касаясь носом девичьей скулы.
Его штормило зверски. И он пока не понимал, как с этим бороться.
— Я хочу, чтобы ты испарился из моей жизни. Навсегда! — услышал он ответ Эмилии.
— Этого не случиться, — покачал Костя головой, не удержался, заскользил носом по девичьей щеке, задержался на ушке. — Ты принадлежишь мне, Эмилия.
— Ты ошибаешься, — судорожно всхлипнула Эми.
Она все еще пыталась оттолкнуть его. А он прижимался к ней всем телом. Чувствовал выпуклый животик, который хотелось защитить, закрыть. И сильнее заводила мысль, что там — его сын, или дочь.
— Там пацан, или девчонка? — не успел притормозить, подумать, а уже задал вопрос. — Я ж все равно узнаю у врача.
— Господи, ну за что мне это все?! — с мукой в голосе прошептала Эми.
Дымов вцепился взглядом в раскрасневшееся личико. Эмилия стояла, прикрыв глаза. Казалось, будто слезы вот-вот потекут по щекам.
Костя давил на нее. Он прекрасно это понимал. Но не мог притормозить. У него вообще было стойкое ощущение, что он все прошляпил, похерил все. А теперь обязан наверстать.
— Сын, или дочь? — настойчиво повторил он вопрос, а поскольку кроме Эми его никто больше не слышал, добавил: — Ответь, пожалуйста. Хочу от тебя услышать.
— Дочь! Доволен?! — всхлипнула Эми.
