– Хорошо, что у тебя нет детей. Моя помощница должна быть на связи всегда. Двадцать четыре на семь, Есения.– Это вы тоже в моём личном деле прочитали? – поинтересовалась с недовольством.– Это было первым, что я проверил. Либо дети, либо место рядом со мной. – Не слишком категорично?– Нет. Дети мешают. Мысленно я застонала. С чётким осознанием, что мне конец. Компромиссов не будет, терпения тоже.– Да, – сказала я тихо, – хорошо, что у меня нет детей. Муж не хотел, да и я тоже. Вы правы, Михаил Григорьевич. Дети только мешают.Удовлетворённый, он отвернулся. А я чуть не застонала уже в голос. Своих-то у меня нет, а вот дети сестры…
Есения
Антон смотрел холодно. Видимо, до последнего надеялся, что проблема рассосётся сама собой. Только эта проблема была не из тех, что могли рассосаться.
– Это не входит в мои планы, – с досадой сказал муж, бегло посмотрев на документы подтверждающие право опеки.
Поднял на меня взгляд. На его лице отражались все оттенки недовольства.
– На кой чёрт мне это надо, Еся?!
– Мы же с тобой всё обсудили, – сдержанно напомнила я. – Это мои племянники. Неужели в детский дом их надо отправить? А если бы это были дети твоего брата или сестры?
– У меня, благо, нет ни братьев, ни сестёр.
Я поджала губы. Да, опека над племянниками не входила и в мои планы. Да я в страшном сне не могла бы такого представить! Но звонок из больницы перевернул жизнь с ног на голову.
Антон выругался и, налив стакан воды, добавил несколько капель лимонного сока. Я забрала документы. Чего ждала, сама не знала. Не требовать же от него, чтобы он плясал от радости. Я и сама в восторге не была, но… Аня… Аня…
Авария была страшная. Выехавшая на встречную полосу ГАЗель буквально смела машину сестры с дороги. Её муж погиб моментально, а за Аньку врачи боролись почти двое суток. Всё это время я дежурила у дверей отделения и до боли сжимала руки в кулаки, мысленно пытаясь передать ей силы.
Но всё оказалось бесполезно.
– Ты понимаешь, что это дети?! – Антон открыл и захлопнул холодильник, так ничего и не достав. – Чёрт подери, Еся…
– Всё я понимаю! Антон! Мы же уже всё обсудили. Ты снова начинаешь?
– Что я начинаю?!
– Вот это всё! Говоришь, как будто я тупица! Да, я понимаю, что это дети!
– Они превратят нашу жизнь в хаос! Да они… – махнул рукой. – Они будут всё ломать, путаться под ногами. Ещё и куча денег на них! У меня в планах не было детей! Не-бы-ло, – сказал он грубо, по слогам.
Я вздохнула. Не было, да.
– Не будут они ничего ломать, – постаралась, чтобы это прозвучало примирительно. – Они уже взрослые. Антон, – подошла и, обняв, посмотрела в лицо мужу снизу вверх. – Кроме меня у них никого нет. Кроме нас с тобой, – надула губы, предав взгляду выразительности. – Ну… Ну ты же всё сам понимаешь. Я тебя люблю. Люблю, – встала на носочки и поцеловала в подбородок. – Мы всё обсудили, всё решили.
– От твоей сестры всегда были одни проблемы. Что при жизни, что…
Как бы ни хотелось ответить ему, я проглотила досаду. Конфликт только начал сходить на «нет», снова разжигать его не хотелось. Антон словно нехотя приобнял меня, взгляд смягчился.
– Ладно. Когда их нужно забрать?
Я замялась.
– Вообще-то, я хотела тебя попросить съездить за ними сегодня. Прямо сейчас. Тош… Они хорошие. Правда, – ещё один поцелуй в подбородок. – И совсем не будут нам мешать. Я тебе обещаю.
***
Комнату для детей подготовить я не успела. В одной из комнат взятой пару лет назад в ипотеку трешке была наша спальня, в другой – гостевая, в отсутствие гостей используемая Антоном, как кабинет. Несколько дней назад я попросила его убрать оттуда вещи, но он, конечно же, этого не сделал.
– Так, – поставив возле стола сумку с племяшкиными вещами, я посмотрела на стол. – Ничего не брать, поняли? Это вещи дяди Антона. Ваша сторона комнаты – эта, – показала на кровать и шкаф. – Завтра я закажу стеллаж для игрушек.
– А почему мы не можем жить дома? – мрачно спросил Костя.
Даша стояла молча, за его плечом и смотрела на меня. Хоть разница между ними была всего год, с ролью старшего брата Костя справлялся отлично, сколько я помнила.
– Потому что теперь вы будете жить тут.
Получилось резче, чем я хотела. А всё потому, что к завтрашнему дню мне нужно было подготовить несколько важных документов, а вместо этого я должна отвечать на вопросы, отвечать на которые не хотела.
Мы с сестрой были не так уж и близки, воспитание её детей в мои планы не входило. Но и позволить им отправиться в детский дом я не могла. Чувствуя угрызения совести, я подошла к детям. Хотела погладить Костю по плечу, но тот совсем насупился. Этакий маленький мужичок, похожий на своего отца. Совесть вгрызлась ещё сильнее.
– Я к маме хочу, – тоненьким, как у мышки голоском, пропищала Даша. Она и выглядела-то как мышка – маленькая, русоволосая.
– Ты же знаешь, что не выйдет к маме. – Её я всё-таки погладила. Большие серые глаза её стремительно наполнились слезами, губы задрожали.
Только не это!
– Не реви! – прицыкнул на неё брат. – Я же тебе говорил – не реви!
– Кость…
– Мы дома можем жить! – выпалил он вдруг. – Ты же не хочешь, чтобы мы жили с тобой. И дядя Антон не хочет!
– С чего ты взял?
– Мама всегда говорила, что вы не хотите детей! И папа говорил!
– Мама и папа…
– Не хотим.
Я резко повернулась к двери. На пороге комнаты стоял Антон. И без того растерянная, я разозлилась за секунду. Ладно они маленькие, но он-то!
Антон прошёл к столу и громко положил мышку на ноутбук.
– Будете капризничать, отправитесь в детский дом. Никто здесь ваши капризы терпеть не станет. Родителей у вас больше нет. Поэтому будьте добры, ведите себя нормально. И спасибо скажите, что вас забрали.
