— А еще вы проживали в одной квартире.
— У нас графики не совпадали. Она в школе, потом музыкалка, репетиторы, а я то на репетициях, то на спектаклях. Мы и с Анной-то редко виделись, потому и расставались несколько раз, думали, что перспективы отсутствуют. Но так уж выходит, что не можем мы друг без друга! — Лицо артиста приобрело выражение одновременно скорбное и восторженное. Тщательно сбалансированное смешение чувств, вряд ли искреннее. Скорее, Адамчик действительно неплохой представитель своей профессии!
— Вы совсем не проводили время с Юлей? — уточнила Алла.
— Она была вся в своих занятиях. Очень серьезная девочка — даже странно для ее лет! Надо отдать должное Анне, она делала все, чтобы дочь не болталась без дела. Надеялась, что Юля окончит школу, поступит в университет, а Анна устроила бы ее на телевидение…
— А как Юля воспринимала такую перспективу?
— Мы это не обсуждали.
— И вы не подвозили ее в школу или из школы?
— В школу Юлю доставляла Анна, а оттуда она самостоятельно отправлялась по урокам.
— Но одна из подруг Юли четко описала вас, как человека, который забирал Юлю на машине после занятий!
Алла блефовала. Лариса Угрюмова действительно упоминала о привлекательном мужчине, которого видела с одноклассницей, однако ей не показывали снимок Адамчика для опознания, так как не знали тогда, какие отношения связывают его с матерью девочки. Лицо артиста дрогнуло, и выражение легкой грусти, которое он считал подходящим к ситуации, сменилось растерянностью. Это длилось всего пару секунд, но Алла чутко улавливала любые изменения в настроении собеседника.
— Я… честно говоря, я не помню, — пробормотал Адамчик. Его руки нервно затеребили перекинутое через плечо вафельное полотенце, испачканное гримом. — Возможно, Анна когда-то просила меня отвезти Юлю в школу?
— Забрать из школы, — сказала Алла. — Подруга Юли сказала, что вы забирали ее.
— Ну, может… Вы должны понимать, что это было давно, ведь последние полгода мы с Анной почти не общались!
— А подруга говорит, это было недавно, незадолго до гибели девочки.
— Она ошибается!
— И еще вас видели в компании Юли в то время, когда у нее должен был быть урок с преподавателем русского языка, — продолжала гнуть свое Алла.
— Я не понимаю, что вы пытаетесь сделать! — заерзал на стуле Адамчик. Он выглядел одновременно возмущенным и встревоженным, и Алле это показалось хорошим признаком.
— Я лишь говорю о фактах, которые, по словам свидетелей, имели место, — пожала она плечами. — А вы утверждаете, что не общались с Юлей с глазу на глаз!
— Да кто мог нас видеть? Мы не ходили в кафе и рестораны!
— А-а, так, значит, встречались, но не в публичных местах?
— Не пытайтесь поймать меня на неосторожном слове: я говорил и говорю, что ничего такого не происходило! — Теперь уже Адамчик пылал праведным гневом. — Вы что, хотите сказать, что я убил Юлю?!
— Вы согласитесь добровольно сдать анализ ДНК?
— Зачем?
— Незадолго до гибели Юля неудачно сделала аборт. Ей исполнилось всего шестнадцать, и любой мужчина в ее окружении является подозреваемым.
— Вокруг Юли было полно мужчин — сверстники, учителя, репетиторы!
— И все они согласились сдать анализы.
— И что?
— Ни один не является отцом ребенка.
— Погодите, а как вы вообще провели исследование? — внезапно оживился Адамчик. — Вы сами сказали, что Юля на момент смерти уже не была беременна?
— Выскабливание было сделано небрежно, и эксперты смогли взять образцы. Бедная девочка, она перед смертью пережила страшные мучения!
Лицо артиста заметно побледнело. Что это, запоздалое чувство вины или оправданный ужас человека перед диким преступлением?
— Так вы согласны сдать образец для анализа? — спросила Алла, так как Адамчик хранил молчание.
— Я ведь не обязан? — ответил он вопросом на вопрос.
— Пока — нет. Но ваш отказ уже кое о чем говорит.
— Без адвоката я больше не скажу ни слова!
— В данный момент адвокат вам не нужен, — успокоила артиста Алла. — Но, думаю, такая необходимость скоро возникнет!
