— Окей. Что-то мне подсказывает, что разводишь ты меня, как ребенка, — улыбается Роберт. — Я тебе на всякий пожарный пару телефонов скину, ну если вдруг твоя запись сорвется… позвони моим ребятам. Спецы от бога. Руки золотые. Все сделают в лучшем виде.
Ладно, уговорил, мне эта информация не лишняя.
Благодарю мужчину и отключаюсь.
Отчего-то настроение улучшилось. На сердце легко и спокойно. И даже разговор с отцом не страшит. А ему я все завтра выскажу…
— Что значит — какие проблемы?! — совершенно выбитая из колеи, я срываюсь на папу, подскакивая с кресла, и со всей силы луплю ладонями о стол из красного дерева.— Зачем ты мне привел мужика, у которого на стороне есть другая семья! С ребенком!
— Во-первых, он пришел за тобой сам. И…
Я обиженно фыркаю и отодвигаю кресло.
— Ну погоди, — отмахивается папа. — Ребенок был зачат, когда тебя у Аяза и в планах еще не было. Представь себе, Гелена, у многих мужчин есть случайные дети, которых они финансово обеспечивают. Это большой плюс ему, между прочим. И это совершенно не означает, что мужчина больше не может строить отношения. На этом жизнь не кончается.
— Но он мне врал! И ты тоже! Проблема не в ребенке, а в женщине! В том, что Аяз скрывал от меня правду! Врал в глаза! Почему ты не встаешь на мою сторону? Его защищаешь! Я должна на его любовницу смотреть?!
— Гелена, эти моменты вам лучше обсудить с ним. У него там все закончено, просто он не решался тебе рассказать, зная о твоей вспыльчивости.
Это я-то вспыльчивая?! Да я ангел! Но не когда меня выведут!!!
— Из-за моего чего, прости?!
— Дочь. Ты можешь придумать себе всякое. А можешь посмотреть правде в глаза. Существование ребенка для Аяза стало сюрпризом. Он пытается войти в колею, войти в жизнь сына. Но женится он на тебе. Пойми, это много значит.
— Да черта с два это что-то значит! Мне его любовница пишет смс! Как считаешь, потому что там все давно закончилось? Как ты мог промолчать? Ты обязан был учитывать мои интересы! Заступаться за меня перед другими и женихом в том числе! А ты втоптал мои стремления и желания в грязь!!! Когда он тыкает меня носом, как котенка, в уплаченные за меня суммы, это, по-твоему, правильно? Ты считаешь, я чувствую себя достойной любимой девушкой?
— Аяз относится к тебе с нежностью. Я сам видел, я знаю, о чем говорю. И поверь. Намного лучше, когда так относятся именно к тебе, чем наоборот.
Несколько мгновений я хлопаю ресницами, пытаясь усмирить пылающий внутри пожар разочарования и горького возмущения. Но… не могу.
— Какое право он имеет указывать мне на деньги?! Что я живу в квартире, оплаченной им! Что я ему что-то должна! За сколько ты меня продал?! Не продешевил?! — выплевываю в ярости.
— Послушай… — зловеще произносит отец, начиная кипятиться.
— Нет, это ты послушай! Я хочу отчет о каждой копейке, что он вытащил из своего кармана! О каждой! Я жду! Сейчас же!
— Сбавь тон, дочь! — взрывается папа, вскакивает и зеркалит мою позу. Мы как два цепных пса, никто не хочет уступать.
Стоим, упираясь ладонями в стол, и скрещиваемся взглядами. Никто не готов смягчиться, зрительный поединок затягивается.
— Ты ничего не перепутала? Как ты разговариваешь с отцом, Гелена!
— Как я должна разговаривать? Умолять? Просить? Я не хочу жить так, как предлагаете вы! Не хочу! Почему ты не интересуешься моим мнением? Это не в магазин за хлебушком сбегать! Почему я должна прогибаться, терпеть этот обман и строить жизнь в соответствии с чьими-то представлениями, а не с моими?! Почему до тебя невозможно достучаться?!
— Гелена, тебе никто не навязывает и не заставляет делать то, что тебе не нравится! Ты сама дала одобрение на этот брак! Ты уже согласилась! Что теперь предлагаешь?
— Разорвать обязательства!
— Захотела — дала слово, захотела — забрала? — усмехается папа. — Так не делается!
А как Аяз?! Делается?!
— Как у вас все просто. Дала слово, и теперь можно меня хоть в телегу запрягать? Я дала слово в качестве подтверждения того, что доверяю мужчине. Не жду подвоха и уж точно не планирую глотать обман и лить слезы в подушку! Мое слово не означает, что теперь можно меня тыкать носом в уплаченные суммы. Или подарки. Он тебе лично платил? Ты получал от него какие-то
Отец медлит с ответом.
— Папа, мне нужно знать. Скажи мне, — настаиваю.
— Да, Гелена! Конечно, мы скрепили нашу договоренность финансово.
— Сколько? — сдержанно уточняю я. Хоть от гнева вся трясусь.
— Он не платил лично мне в руки. Все, что он заплатил, ушло только на тебя.
— Мне нужно знать сколько.
— Он оплачивал твои крупные расходы. И настоял на этом он.
— Конечно. Чтобы случайно рыбка с крючка не сорвалась. Квартира. Что еще?
— Машина, — неохотно признается отец.
— Что?!
Как машина?! Это же был отцовский подарок!
— Ты все верно услышала.
— Но ты дарил ее от себя… — ошарашенно произношу я.
— Дарил от себя. Но Аяз захотел, чтобы этот подарок был от него. Сделал у меня несколько крупных заказов. Формально машина от меня. Реально от него.
— То есть… это была его прихоть. Или при расставании я обязана буду вернуть ему машину?
