— Я не поставил тебя в известность, да. Посчитал, так будет лучше.
— Ты ездил к ним тайно. Проводил с ними время. Аяз, я не стану терпеть вторую семью. Это не ко мне, извини. Думаю, будет лучше, если ты найдешь себе другую девушку. Ту, что согласится. Ту, которой будет безразлично, с кем проводит время ее муж. Безразлично, что она не любима.
Освобождаю пальцы. Мне неприятны его касания и его обман.
— Держи меня за руку! — рявкает он на меня, а я стряхиваю с бедра его ладонь.
— Не хочу.
Аяз начинает злиться.
— Хорошо. Хочешь, я покажу его фотографии? Так тебя устроит?
Он просто хочет успокоить меня. Заткнуть мне рот, чтобы не слышать сердечных возмущений и обвинений. Мы с ним, конечно, ругались раньше. Но это…
— Нет, — отрезаю уверенно.
На самом деле я растеряна. Я не против наличия ребенка у Аяза. Я против обмана. Я думала, у нас будет нормальная семья. А это… это совсем как у отца. И, пожалуй, так сложнее всего, когда подавляют волю, собственные желания и заставляют принять возникшие обстоятельства.
— Иди за руль, — настаиваю я.
— Гелена…
— Если не хочешь, я могу себе вызвать такси.
— Ладно, — роняет он и выскакивает на улицу. Даже дверью слегка хлопает: злится.
— Идем, — выдает он, когда мы подъезжаем к моему дому. Машина останавливается.
— Спасибо, что подвез. Вечер был прекрасным, — машинально благодарю я и выбираюсь из салона, игнорируя протянутую руку.
Аяз ставит машину на сигнализацию и идёт за мной.
— Я не приглашаю.
— А я не спрашиваю разрешения. Я поднимаюсь с тобой.
— У меня дела. Я вспомнила, что должна заехать к брату.
— Гелена. Мы заключили договор с твоим отцом. Он отдает мне тебя в жены. Ты — становишься моей. Других вариантов не предусмотрено.
«Его» я стала давно. Свадьба оставалась уже решенным делом. Мне было не до нее, правда. Сначала выпускные экзамены. Да и я очень недоверчиво и с осторожностью отнеслась к договорному браку, считая, что брак — это все же в первую очередь любовь. Но мы с Аязом стали общаться, узнавать друг друга, проводить вместе время… и постепенно эта идея перестала быть для меня такой странной. Я восхищаюсь Аязом, горжусь им. Люблю. Наверное.
До сегодняшнего дня я была в этом уверена. Строила воздушные замки в голове. А теперь? Я обязана принять тот факт, что у него есть не только сын, но и привязка к матери мальчика? А потом? Потом появится еще и еще одна? Разве это честно? Разве вот с этого нужно строить отношения? Говорит, других вариантов не предусмотрено?
— Тогда найди их, Аяз. Мне нужно время обдумать. Не поднимайся, пожалуйста, ты сделаешь этим только хуже.
— Хорошо. Я приеду от сына и позвоню тебе.
Мне уже заранее хочется выключить телефон.
Я только сейчас соображаю, что Аяз ни разу не признавался мне в любви. Ни разу.
Дома я не чувствую привычного умиротворения. Я разбита. Разгромлена.
Медленно переодеваюсь: хочу принять душ, освежиться. Но еще больше мне нужно проветрить голову. Может, позвонить подругам — вытащить их куда-нибудь? Потанцевать. Развеяться. Переключиться.
Я привыкла отдыхать с Аязом. Я просто к нему привыкла. Быть постоянно на связи, даже если не рядом, но все равно вместе.
На бессмысленные раздумья уходит еще полчаса. Из меня словно все силы выпили. До ванной комнаты я так и не добираюсь: раздается звонок в дверь.
Видеть Аяза на пороге своей квартиры нет желания. И я решаю его не впускать.
Но он звонит мне на телефон, морально давит на меня, заставляя поднять трубку.
— Я бы не хотела больше сегодня видеться, уходи.
— Дверь открой.
— Аяз. Мне нужно время обдумать. Не сегодня.
— Десять минут, — уговаривает он бодрым голосом.
Я сдаюсь. У меня сейчас нет сил сопротивляться. Я не понимаю, за что браться. Отменить ресторан, фотографа, оператора. Обо всем самой рассказать родителям, потребовать объяснений от отца.
Проворачиваю ключ в замке, впуская гостя. Огромный букет белых роз, что оттягивает руки жениха, не производит на меня никакого впечатления. Все эти галочки теперь кажутся мне унизительными.
— Букет прекрасный. Оставь на полу, я поставлю цветы в воду попозже.
Но Аяз разувается. Зачем-то.
— Сейчас ничего адекватного ты от меня не услышишь, — предостерегаю я.
Сама не успеваю опомниться, как оказываюсь в крепких надежных объятиях. Терпкий такой привычный аромат мужского парфюма врывается в легкие.
— Я тебе уже сказал. Тебя они никак не коснутся.
— Расскажи об этой женщине, — прошу я. Ну да, меня это цепляет. Нехило так цепляет.
— Мы давно знакомы. Одно время были вместе. Планировали детей, семью.
Кошмар. Это услышать еще хуже.
— Потом разошлись. Но она забеременела. Общаемся до сих пор. Мы в обычных отношениях. Я с ней не сплю. Сына люблю. Отказываться не собираюсь. Вас познакомлю, если ты захочешь. Если не захочешь, то нет.
А меня? Он меня-то любит?!
— А в твоем сердце я на каком месте? На задворках?
— Конечно нет. Ты для меня женщина номер один.
Прекрасно. Вот именно это желает услышать каждая женщина. Что она под номером один. Не единственная. Не самая-самая. Она первая. А за ней еще вереница нерастраченного потенциала.
Я не ожидала такого удара под дых.
