Когда тихонько скребусь в палату и приоткрываю дверь, то первое, что бросается в глаза — прекрасные растрепанные вьющиеся пряди. Афина сидит ко мне спиной. На ее коленях девчушка лет трех, смеется и болтает ногами. Афина ее зацеловывает, потом просит выпрямиться и отдает ей небольшую квадратную карточку.
Меня они не слышат.
— Тук-тук, — сердечно зову я. — Есть кто-нибудь?
Афина хлопает длинными ресницами, не веря в то, что видит.
— Привет. Я на пять минут. Пустите?
— Конечно!
В палате, кроме девчонок, пока никого нет, хотя расправлена еще одна постель.
Встретили меня радушно. Девчушка пленила мое сердце мгновенно. Безо всякого стеснения малышка представилась Линой и заметила, что у меня очень высокие каблуки. Мне осталось только улыбаться и переминаться с ноги на ногу, надеясь, что бахилы с остроносых туфлей не слетят. И да, мне удалось их отремонтировать.
— А у меня для вас подарки! Кого это обрадует?
— Меня! Меня! Мне! Мне! — спрыгивая с коленей матери, Лина танцует на месте и тянет пухлые ручки.
— Да ты что, Гелена! Какие подарки!
— А вот сейчас и узнаете! Это маме, — торжественно объявляю я, подавая Афине коробочку. В ней набор из двух тарелок — глубокой и плоской — и объемной кружки. Приятная голубая расцветка радует глаз, а серебристые разводы мне лично оооочень понравились. — Прости, я отвлеклась и совершенно забыла про ту чашку, — сознаюсь я виновато.
— Да брось! Я уже тоже забыла! — возражает Афина, но посуду разворачивает, и глаза ее вдруг начинают блестеть искренней глубокой благодарностью. Она трепетно проводит подушечкой среднего пальца по серебристым разводам. — Какая прелесть… Гелена…
— Не вздумай отказываться! Я знаешь сколько в пробке простояла, чтобы эту красоту доставить по адресу!
Немного смущаюсь оттого, как Афина искренне отнеслась к моему жесту. Как будто ее нечасто балуют такими мелочами. Как будто она совсем не привыкла к таким сюрпризам.
— А мне, мне!
Как сверкают эти глазки! Ох. В них целое небо. Бесконечное. Летнее. Теплое. Малышка само очарование. А повязку она с головы, видимо, сдирает: вижу сбоку следы травмы. Присматриваюсь. Рана уже потихоньку затягивается.
— А этот набор для принцессы! — отмираю я. — Ты любишь собачек?
— Да-да!!! Очень!!! — она подпрыгивает от счастья.
— Тогда, надеюсь, тебе понравится.
Вручаю девочке детский набор с милыми нарисованными щеночками корги и далматина. Две тарелки и кружечка.
— Классные! — восхищается малышка.
— Только их надо помыть. Я как-то растерялась и не подумала.
— Мы сами помоем! Спасииииибо!!!
Лина любовно прижимает к себе подарочек и крепко сжимает его ручками.
Пока она забирается на постель и разглядывает собак, поглаживая их пальчиком, мы с Афиной переглядываемся.
— У меня нет слов. Просто спасибо, — смущается девушка. Она не выглядит изможденной или уставшей. Наоборот. Взгляд живой, добрый. Мягкий.
— Я рада, что вам нравится.
— Посидишь с нами? — просит Афина.
— Буду счастлива. Расскажи, как вы? Лина хорошо переносит жизнь взаперти и все процедуры?
Афина мило ухмыляется. Скепсис в ее темных глазах набирает обороты. Она красивая. И глаза у нее… колдовские. Мужчины редко могут устоять от такого взгляда.
— Да уж, — смеется она. — Пищит, кричит, как только понимает, что сейчас с ней что-то будут делать.
Удивительно, но болтаем мы долго. Я узнаю, что у Афины химическое образование и уже немалый опыт в производстве промышленном и бытовой химии. А еще она… химический переводчик. Вау! Я слышала о таком, но никогда не сталкивалась. Это уровень. Ух ты! А с виду и не скажешь!
— Но и опыт не является гарантией успешного трудоустройства. Я уволилась и как раз должна была выйти на новую работу. Но пришлось уйти на больничный.
— И что, они не дождались? — печалюсь я, внимательно всматриваясь в задорные глаза.
— Ну что ты! Дождались! Но потом, когда упала Лина, мне аккуратно намекнули, что такой сотрудник им не подходит. Поэтому… скоро выпишемся, и мне срочно придется искать что-то еще.
Ее это волнует. Голос немного изменился. Едва уловимо, но я почувствовала.
— Но, может, лучше дома какое-то время посидеть? Подождать, пока Лина полностью окрепнет? Или муж против?
Только когда в прекрасных глазах — удивительно темных, почти как ночь, — мне мерещится грусть и легкая поволока, я опускаю взгляд. И да. Сейчас отмечаю, что у нее нет кольца. Не замужем? Подтверждение нахожу сразу же:
— Я не замужем.
— Но папа ведь поддерживает, наверное. Да?.. — неуверенно уточняю, понимая, что лезу не в свое дело. Но такая несправедливость почему-то больно царапает.
Афина показательно прикладывает указательный палец к губам.
— Мы без папы, — шепчет она доверительно, оглушая меня пробивающим признанием. Не может быть! Аж не верится! Такое солнышко… и без папы? — У нас не сложилось.
— Извини, — потрясенно выдавливаю я тихо-тихо. — Это… просто удивительно. Ну… я хочу сказать… просто ты такая красивая. А Лина такая замечательная. Я даже и не подумала…
— Так бывает.
