Действие происходит во время первой мировой войны. Русский солдат Степан Воинцев попадает в австрийский плен, после чего освобождается итальянскими войсками. Принимает участие в высокогорной войне в Доломитовых Альпах, а затем, через Францию и нейтральную Швецию, возвращается домой. В России его сразу же захватывает водоворот событий, связанный с завершающими сражениями войны и двумя русскими революциями. В 1918 году, главный герой, теперь уже по заданию большевиков, отправляется в Италию с разведывательными целями. Обратно, в связи с бойкотом Советской России со стороны держав Антанты, ему приходится возвращаться кружным путем, через Китай и Сибирь. Произведений, посвященных первой мировой войне, за минувшее время, написано предостаточно. Я же надеюсь, что читателя сможет заинтересовать описание малоизвестных высокогорных боевых действий в Альпах и Вогезах. Кроме того, в процессе произведения, главный герой также «встречается» с такими интересными историческими персонажами, как Александр Амфитеатров, Велимир Хлебников, Саша Черный, Эрнест Хемингуэй.
1.
Нижний чин Степан Воинцев попал в плен во время так называемой «резиновой войны». В начале 1915 года австрийские войска начали наступление в Карпатах, в надежде отбросить русскую армию от перевалов, ведущих на венгерскую равнину. Для тех и других, в условиях горной местности, бои вылились в цепь мелких, но от того не менее ожесточенных стычек с ничтожными общими результатами. Продвижение вперед или назад исчислялось буквально метрами. Ну и солдатскими жизнями, разумеется. Озверение достигло крайних пределов.
Полурота 14-й пехотной дивизии, в которой служил Воинцев, была окружена австрийскими горными егерями по гребню превосходящих высот. И, все же, русские, возможно, сумели бы вырваться из кольца, если бы враги не применили жуткую техническую новинку, разом сломившую у наших солдат всякую волю к сопротивлению. Со стороны австрийцев раздался винтовочный выстрел и Степан только и успел заметить, как голова припавшего рядом к камням поручика Лебедянского словно взорвалась изнутри. Брызги крови, перемешанные с ошметками плоти, далеко разлетелись вокруг. От следующего залпа оторванная рука рядового Петрухина выскочила из страшной раны, образовавшейся на месте правого плечевого сустава. Отовсюду послушался дикий вой чудовищно искалеченных людей.
– Братцы!!! Что же это деется?!
Так русские солдаты впервые познакомились с разрывными пулями «дум-дум». Впоследствии, те из австрийцев, у кого в подсумках находили обоймы с ними, принципиально не брались нашими в плен, а уничтожались на месте. Однако сейчас остатки полуроты были полностью деморализованы. Не каждый рассудок мог выдержать зрелище столь ужасных увечий. Да и предыдущими боями солдаты были вымотаны основательно. Приходилось сражаться в сильные морозы, по пояс в снегу и при начинавшем уже сказываться недостатке боеприпасов. Выручала русская смекалка и русский же штык. Но не всегда же на них рассчитывать! Особенно, когда противник так и сыпет вокруг смертоносной шрапнелью.
Сам Степан в плен сдаваться не собирался. Но от судьбы, как известно, не уйдешь. Один из егерей швырнул со скалы ручную гранату и от близкого разрыва Воинцев на мгновение потерял сознание. А когда очнулся, то невольно поразился воцарившейся в горах тишине. То тут, то там, беззвучно разевая рты, словно в увлекательной «фильме» про войну, метались русские и австрийские солдаты. Красиво взметывались вверх фонтанчики снега, поднятые неслышно летавшими пулями и осколками.
– А? Что? – выронив винтовку и прижав руки к ушам, тщетно прокричал оцепеневший от сознания собственной глухоты Степан. Ответом послужил ловкий удар, которым подскочивший ражий егерь разом сшиб его с ног.
Полностью слух вернулся к солдату лишь через несколько часов. За это время, австрийцы построили захваченных пленных в колонну и, подгоняя тех ударами прикладов, погнали в расположение своего полка. Так для Степана Воинцева и его товарищей началась горькая жизнь во вражеской неволе. Ну, а что такое плен, объяснять не надо. Окрики конвойных, зуботычины, постоянное унижение. Плюс, тяжелый физический труд, вкупе с отвратительным питанием. Не далек был тот час, когда и Австро-Венгрия, вслед за Германией, введет и на своей территории продовольственные карточки. Пока же продуктов в тылу хватало. Но, разумеется, только для своих. На долю русских пленных выпадала лишь сушеная свекла, да баланда из нечищеного турнепса.
Другое разочарование Степана практически не затронуло. А вот очутившийся с ним в одном лагере призванный из запаса прапорщик Любавин был, что называется, потрясен до глубины души. Тот, как человек образованный и ярый панславист, все никак не мог понять, почему многочисленное славянское население империи Габсбургов не только не стремится, пользуясь моментом, восстать против своего престарелого кайзера Франца-Иосифа, но и храбро за него сражается. Помимо, собственно, немцев и венгров, против русской армии преспокойно воевали и чехи, и словаки, и даже украинские горцы бойки, лемки и гуцулы, к «освобождению» которых призывал свои войска великий князь Николай Николаевич.
Воинцеву же подобные интеллигентские рассуждения были чужды. Будучи простым крестьянином из села Украинская Буйловка, Белогорской волости, Острогожского уезда, Воронежской губернии, он всю жизнь считал себя «хохлом», хоть и говорил, естественно, не на литературном украинском языке, а на своеобразном «суржике». Что не помешало Степану завязать знакомство с некоторыми из солдат-гуцулов из охраны лагеря. У тех тоже был свой «суржик». Только не русско-украинский, а украинско-немецкий!
Один из горцев – высокий, вислоусый Григор Зирняк рассказал, подмигнув, Степану любопытную солдатскую сказку:
– А ты знаешь, отчего война-то началась? Собрались, раз, ваш царь с немецким кайзером и заспорили. Николай и говорит: «У меня войска столько, сколько зерна на поле»! А Вильгельм, в ответ: «Я выпущу такого железного петуха, который все твое зерно склюет»!
