— Я сама психолог, — срываюсь я, направляясь к своему столу, который украшает вчерашняя корзина с алыми розами. Глаза мозолит, только гнев вызывает. Выкинуть их нужно к чертовой матери.
— Мил, поговори со мной, — голос Игоря становится тверже.
Подхватываю корзину одной рукой и поворачиваюсь к двери. Тяжёлая, зараза!
— Мил, — Игорь останавливает меня, не даёт пройти.
— Игорь, не сейчас, — несильно толкаю его, делаю шаг и тут же сгибаюсь от боли, потому что ударяюсь пальцами ног о тяжёлый ботинок Игоря. Резкая боль простреливает от пальца до голеностопы.
— Ай! — Подскакиваю на здоровой ноге, но не удерживаюсь на высоком каблуке и падаю на корзину. Она больно впивается в бок.
— Что тут происходит? — в дверях появляется запыханный Матвей. Его тут только не хватало!
— Оставьте меня в покое, — стону от боли, поднимаясь на ноги и хромая к дивану.
— Мил, дай посмотрю, — Игорь тут же оказывается рядом, и, когда я присаживаюсь на мягкую обивку, берет мою ногу за лодыжку, но я отталкиваю его руки.
— Сходи за "Диклофенаком", — громко и четко, словно отдает приказ, Матвей обращается к Игорю. Тот встаёт с колен и уходит. Его место занимает Матвей.
— Дай посмотрю.
— Это в твои обязанности не входит. Привязался на мою голову.
Но он меня не слушает, крепко обхватывает пальцами лодыжку, снимает босоножек и рассматривает пальцы ног.
— Если будешь брыкаться, то я скручу тебя, свяжу веревкой, а в рот засуну кляп. Тогда точно мешать не будешь.
— Ты свои эротические фантазии не озвучивай, пожалуйста.
— Я свои эротические фантазии воплощу с тобой позже, — парирует засранец.
— Я своего согласия не давала.
— Дашь.
— Я же сказала, что не дам. Ай.
— Потерпи немного. Так болит?
— Ай, — боль с новой силой простреливает ногу.
— Понятно, — констатирует Матвей.
— Доктор, я жить буду? — шучу я сквозь слезы.
— Будешь. Со мной. Долго и счастливо.
Его последняя фраза заставляют екнуть мое сердце. Фантазия тут же рисует картинку семьи, но я отгоняю эти мысли прочь. Не для меня это. Снова довериться мужчине, чтоб вступить в брак? Нет уж.
— Самонадеянный какой, — ворчу я в сторону.
— Палец не сломан. Просто ушиб, — хрипло произносит Матвей. — Мазью нужно обрабатывать каждый день.
— Держи, — подошедший Игорь протягивает ему фиолетовый тюбик.
Не сводя с меня взгляда, Матвей откручивает крышку тюбика, выдавливает прозрачную мазь на пальцы и подносит их к моей ступне.
Нежными, чувственными движениями, будто лаская мою ногу, втирает мазь в пострадавшие пальцы. Совсем не больно даже. Вкрадчиво смотрит мне в глаза, сглатывает, от чего его кадрык дёргается. Не смея разорвать эту связь глазами. Его пальцы двигаются выше. Против воли прижимаю колени друг к другу. В паху простреливает желанием. Что со мной твориться?
Давлю в себе стон, и не могу понять — это мне так больно, или пылкий взгляд Матвея на меня так действует. Этот момент ещё интимней, чем поцелуй в тренерской раздевалке. Я сама позволила ему касаться меня!
Может мне действительно обратиться к психологу? Кажется я схожу с ума. Не понимаю, почему Матвей на меня так действует. Обычный мужик. Красивый правда. Очень красивый. Я уверена, что в него влюблена каждая женщина от двенадцати до восьмидесяти. Почему он так смотрит именно на меня? Подо мной сейчас диван загорится, насколько мне жарко. Воздуха не хватает, но оторваться от серо-голубых глаз Матвея я не могу. Любуюсь, лаская взглядом хмурое и сосредоточенное лицо.
— Прости меня. Я не знал, что ты так отреагируешь.
Бросаю взгляд Игоря. Тот понимает мою немую просьбу и уходит из кабинета.
— Ты всегда так поступаешь? Берешь силой?
— С ума сошла? Я никогда не обидел ни одну женщину! — возмущается Матвей. Мазь он вытер, теперь просто стоит передо мной на коленях, держа мою ногу в своих горячих ладонях. — Обычно они сами вешаются, но на тебе система сбоит.
Откидываю голову назад и заливисто смеюсь. Вот такой вот выход негативной энергии. Возмущение и обида переходит в истеричный смех.
— Кто тебя обидел, Мила? Ты ведь не из-за меня так расстроилась.
В глазах Матвея застыл холод и напряжение. Он словно бурит меня взглядом. Мой смех прерывается так же внезапно, как и начался.
— Откуда ты знаешь? — шепчу, прижимая пальцы к губам.
— У тебя типичное поведение для жертвы абьюза. Ты оттолкнула мою руку в машине. Слишком резко, я ведь не хотел сделать тебе ничего плохого. Постоянно переплетаешь руки под грудью, словно выставляя немой барьер. Кто это сделал с тобой, Мила? — Смотрит тяжёлым долгим взглядом в мои глаза.
— Это не твое дело, Матвей.
— Ничего. Я тебя раскрепощу, — начбез протягивает руку к моей щеке. Я замираю, не отталкиваю, слежу за его движениями. Тыльной стороной указательного пальца от ласково проводит по моей щеке. — Спрячь свои колючки, ёжик. Я тебя не обижу.
Не могу прервать зрительный контакт между нами, я словно под гипнозом от его нежных ласковых движений. С трудом размыкаю губы:
— Я смотрю, ты твердо решил переспать со мной.
— Да. И тебя тоже тянет ко мне. Я вижу, как ты смотришь на меня.
