— Нужно руки мыть, прежде чем лезть к еде, — стараюсь вложить в свой голос как можно больше спокойствия и невозмутимости, но получается не очень.
— А ты такая чистюля? — кривится она.
— За гигиеной нужно следить.
— А то из письки закапает! — пьяно ржёт Игорь, салютуя нам бутылкой.
— Игореш, тебе уже хватит. Или проветрись, — мягко наставляет его Алена.
Ее муж послушно удаляется из дома. Я завидую из отношениям. Полное взаимопонимание. Игорь с такой любовью и обожанием смотрит на нее, что у меня пальцы на ногах поджимаются. Хочу, чтобы и на меня так же смотрели. Будто я центр этого мира. Его жизнь. Его страсть. Не Игоря, конечно, а другого влюбленного в меня мужчины. Интересно, а Матвей хоть немного в меня влюблен?
— А давайте поболтаем о мужчинах, раз тут одни девочки, — глаза Алисы загораются азартом. — Вот мой Матвейчик в постели такой зверь.
Девчонки молниеносно возвращаются к своим бытовым занятиям, кто картошку чистит, кто в кастрюльке на плите варево помешивает. Всем неловко, но никто не знает, как сбросить напряжение повисшее в кухне.
Ведь они видели, как несколько минут назад мы с Матвеем тискались и целовались, а теперь она во всеуслышание объявляет его своим мужчиной. Я не знаю тонкости их отношений, не знаю, как они познакомились, что между ними было. Но этот выпад я ей с рук не спущу. Не могу поверить, что Матвей мог так ее унизить, встречаясь с ней, и тиская меня на виду у всех.
— На одной постели никто далеко не уехал, — нарушаю тишину сварливым тоном. — В ней руля нет.
— У меня есть главное оружие молодость и красота. Хотя вам это уже не светит, — огрызается нахалка в ответ.
— Мои морщины освещают жизненный опыт, мудрость и наличие мозгов, — с большим усилием давлю в себе раздражение. Эта сучка не выведет меня из себя. Знаю я этот прием. Вывести из себя, а затем парировать обвинениями на каждое оправдание. — А тебе это увы не понять.
— Ты меня тупой что-ли назвала овца? — мгновенно загорается она. Алена в это время протягивает руку к ножу, лежащему возле кастрюли, и убирает его подальше.
— Овца ты, раз не понимаешь куда лезешь, — произношу с улыбкой, премиленько так хлопая глазками. Сработало.
— Сука! — она бросается на меня, сметая со стула, и заваливает на пол. Наседает сверху, лупя ладонями по голове. Закрываю лицо, скрестив предплечья, но ее удары достигают цели. В голове разливается тупая боль. Пространство вокруг пульсирует в унисон с биением пульса. Выбрасываю вперёд руку, хватая ее за волосы и заваливаю на пол возле себя, прикладывая черепушкой об паркет. Пару секунд на передышку, и теперь я наседаю на нее. Чувствую, как чьи-то сильные руки крепко обхватывают мою талию и приподнимают над полом, ставя на ноги. Фокусирую взгляд и вижу, как Матвей помогает этой сучке подняться. Волосы ее растрепаны, глаз заплыл. Это я такое сотворила? Никогда не участвовала в драках, считая это ниже своего достоинства. Видимо стоило дожить до тридцати лет, чтобы скатиться до уровня этой базарной клуши. Ведь намеренно спровоцировала меня! А сейчас ревёт белугой:
— Матвейчик, она на меня напала!
— Это ложь, — хладнокровно отбиваюсь, хотя внутри все кипит от злости. Хватаю ртом воздух, пытаясь потушить пожар в груди, но внутри все дрожит от ярости. Порвать эту дрянь как Тузик грелку.
— Разберемся, — коротко бросает он, осматривая лицо Алисы. Подходит к холодильнику, достает из морозильной камеры форму для льда и вываливает ее содержимое на вафельное полотенце.
Приложив полотенце к ее щеке, подходит ко мне, и берет в ладони мое лицо.
— Отстань, — раздражённо сбрасываю его руки и выбегаю из кухни. На свежий воздух. Туда, где нет этой раздражающей меня дряни. И чего это я так завелась? По больному прошлась девчонка. Сколько раз я стояла у зеркала в последние годы, пытаясь уловить ту невинность и наивность во взгляде, которые были ещё совсем недавно?
Только не выходит. Сколько не убеждаю себя, в том, что опыт перевешивает простодушие, с горечью понимаю, что на рынке невест я уже не котируюсь.
— Что ты ей сказала? — Матвей появляется внезапно и сразу начинает допрос с пристрастием. Делаю глубокий вдох, прежде чем ответить без истерики в голосе:
— Я не собираюсь перед тобой отчитываться.
— А-ну иди сюда, — хватает меня за локоть и уводит за дом. Туда, где на небольшой лужайке резвятся дети, бросая друг другу мяч.
— Что между вами произошло?
Настойчивости Матвея можно только позавидовать
— Она хотела меня обидеть. Я ей ответила. Мой ответ ей не понравился и она набросилась на меня, — рапортую как на допросе.
— А ты не могла как-то мягче ответить. Зная твой острый язычок… — Отвечает он с обаятельной довольной улыбкой, прислоняясь плечом к стене дома и переплетая руки на груди. Но я перебиваю его:
