- Помнишь, как только я приехала, я рассказала о человеке, разбившем мне сердце и разрушившем все мои мечты? – он согласно кивнул, - Так вот, он здесь. Он неожиданно появился во дворце, и я растерялась, все еще сложнее запуталось, и, в конце концов, я боялась рассказать тебе, так как ты меня отправил бы домой. Но он сейчас для меня уже не значит того, что значил раньше. Я хочу быть с тобой.
- Кто он? – голос Максона вмиг стал серьезным, и именно его спокойный тон больно ударил мне в сердце, в нем не было обычной теплоты и заботы.
- Гвардеец. Аспен Леджер, - у меня задрожали руки, и показалось, что воздух в комнате стал холоднее.
- Значит, все это время он был здесь? Дурак. Я сам приставил его к тебе, - сосредоточенная на своих эмоциях и чувствах, я не обратила внимание на горечь в его словах.
- Да. Но я не выбрала его.
- Мне нужно идти, - Максон резко поднялся, и вдруг стал казаться еще больше уставшим, чем прежде. Все кончено? Зачем я только все это заварила? Зачем?
- Мне собирать вещи? – я почувствовала, как мир вокруг меня стал рушиться, разлетаться на мелкие осколки.
- Нет. Мы поговорим с тобой позже, а сейчас мне действительно пора идти, - и он исчез, а я осталась гадать, что будет теперь. Нужно было раньше обо всем думать.
- Америка, что случилось? - в дверном проеме показалась темная фигура, и мое сердце сначала прыгнуло ввысь, надеясь, что это Максон, но, услышав голос, оно упало обратно. Это вовсе не Максон. Нет, конечно, Максон, наверное, спит уже в своей комнате, а я все никак не могу уснуть. Да что там уснуть, впервые за все мои семнадцать лет мне захотелось провалиться сквозь землю. Только я разобралась в своих чувствах, только определилась в том, что мне нужно от жизни, как тут же испортила все своим неожиданным признанием. Может, лучше было бы вообще ничего не говорить Максону? Нет. Он заслуживает знать правду.
- Аспен, оставь меня в покое, - я хотела, чтобы мой голос звучал уверенно, но он задрожал и надломился. Я была подавлена, и с того времени, как ушел Максон, мои щеки не высыхают от бегущих по ним слез. Я сама во всем виновата.
- Америка, ты плакала? Он тебе что-то сделал?
- Нет. Он ничего не сделал, - Аспен в спешке оглянулся и подошел ко мне. Присев на корточки передо мной, он включил настольную лампу на моем прикроватном столике. Я натянула на себя больше одеяла.
- Почему ты плакала? Что произошло?
- Я во всем виновата. Я должна была рассказать ему все это раньше.
- Ты рассказала ему о нас? – Аспен удивился и при этом сжал зубы, явно злясь, и объектом его злости, как обычно, стал принц.
- Я рассказала ему о твоем присутствии здесь.
- А он знает о нас? – слезы вмиг высохли. «Мы», а ведь он уничтожил это «мы» в последнюю нашу ночь в домике на дереве.
- О нас? Ты так говоришь, словно это «мы» продолжает существовать.
- А что нет?
- Нет. Нас нет. Ты мне дорог, но ты сам поставил крест на наших отношениях. Если бы ты тогда не разбил мне сердце, если бы я не уехала сюда, во дворец, возможно бы все закончилось по-другому. Но ты меня бросил тогда, ты разрушил мой мир, а он, он был рядом. Я тебе говорила, что Максон знает о тебе с самого начала? Я не называла имен, но он изначально знал о существовании человека, которого я любила и который мне сделал больно, - на красивом лице Аспена отразилась мука, и мне тоже больно. Больно не от того, что я его люблю, а ведь я его люблю, но не так как хочет он. Это не то чувство, что было раньше. Сейчас это больше похоже на сестринскую или дружескую любовь. А больно от того, что я им обоим причиняю боль. И Максону, без которого я просто не смогу теперь жить, и Аспену. Что ж я такая невезучая?
- Прости меня, ты себе не представляешь, как я проклинаю тот вечер.
- Но именно он решил все.
- Так значит ты выбираешь его, да? Ты действительно выбираешь этого мажора, который и знать не знает о жизни простых людей и настоящих проблемах? Да он наверное и не знает, что такое голод или нужда. Ему наплевать на все и на всех.
- Ты его не знаешь, - я слабо всхлипнула. Воспоминания о Максоне и его разочарованном взгляде вновь всколыхнули душу.
-О, тут ты ошибаешься. Я знаю таких как он, - его голос и глаза выражали смесь боли, сарказма и презрения, и мне вдруг стало так тошно, как и тоскливо. Его слова словно пощечина. Он не знает Максона, и он, видимо, не знает также и меня. Если он решил, что я могу полюбить человека за его деньги или положение, он меня совсем не знает.
- Уйди. Оставь меня одну, - Аспен сжал кулаки и, резко подскочив, удалился.
