Один плюс быть девушкой на «мужском» факультете – это почти свободные душевые. Поэтому мы помылись быстро, в отличие от парней, хотя мне пришлось подождать Элая и уже с ним бежать на следующую лекцию.
– Говорят, с теми, кто пошёл на военную кафедру, он ещё строже, – поделился со мной Элай.
– Здесь есть военная кафедра?
– Со второго курса, – кивнул принц. – И у боевого факультета она обязательна. Ты не знала?
От стона меня уберегло осознание, что ко второму курсу меня тут уже не будет, я вернусь в Бриоль. Хотя где-то в глубине души я призналась себе, что в РАМ – интересно, у меня будет целый год, чтобы изучить её, навпечатляться, а потом с лёгким сердцем распрощаться с ней.
И с Максимилианом Раманским.
– Знаешь, Купава…
Договорить Элай не успел. В этот момент мы как раз проходили под окнами библиотеки, из которой раздались душераздирающие крики библиотекарши.
Я сразу сообразила, в чём дело, и бросилась в здание. Элай – за мной. Что же натворил Крепыш?
Я бежала так быстро, что совершенно не замечала никого и ничего. Студенты передо мной расступались, отпрыгивали и отскакивали в стороны. Но увы, застать начало спектакля мне не удалось – подоспела к самому концу.
Декорации были следующими: библиотека, высоченные стеллажи и книги, много книг, валяющихся огромными кучами на паркете. Лежали они как попало… точнее, как попадали со стеллажей, так и лежали.
И главными актёрами выступали Крепыш и мадам Теодерма, обменивающиеся репликами на повышенных тонах. Понять что-то в их крике было практически невозможно, но собравшиеся студенты всё равно пытались разобрать слова, при этом ещё активно перешёптываясь.
– Купава, это ведь фейри? – уточнил Элай, хмыкнув. – Твой фейри?
– Мой друг, – поправила я. – Конкретно мне он не принадлежит. Они, знаешь ли, весьма свободолюбивые.
Я пыталась привлечь внимание Крепыша, чтобы он куда-нибудь спрятался и не отсвечивал. Но бесполезно. Он был полностью поглощён скандалом. Я уже сделала шаг вперёд, когда студенты за спиной заголосили и разошлись в стороны, выстраиваясь в своеобразный живой коридор. По лестнице поднимался ректор, причём, судя по плащу и цилиндру, он был с дороги. Я вспомнила, как Максимилиан говорил, что он отлучился по важным делам. Так сказать, с корабля на бал. С дороги в остроги. Со спокойствия в мир фейри. Пора привыкать, лорд ректор.
– Что здесь происходит? – строго спросил он, оглядев весь творящийся беспредел.
Ректор чем-то напоминал моего отца – примерно его ровесник, с короткой стрижкой, усталым взглядом мудрых глаз и при этом педантичный настолько, что его внешний облик был идеален, начиная от костюма с шейным платком и заканчивая длинным плащом, на котором не было ни одной пылинки. Разве что лорд ректор немного полнее моего отца, но это его ничуть не портило.
– Это всё о-о-он! – завизжала мадам Теодерма, указывая пальцем с раздувшейся подушечкой последней фаланги на бедного невинного Крепыша, зависшего в воздухе. – О-о-он!
– Кто? – не сразу понял ректор и всё-таки сосредоточил взгляд на маленьком фейри, удивлённо моргнув.
– Да вот же он! Этот маленький вредитель! Я уверена, это муха-переросток!
Зная, чем питаются лягушки, я всёрьез обеспокоилась судьбой Крепыша, собираясь защищать его всеми силами, но не пришлось – ректор сам догадался:
– Это же фейри. Кто же наградил нашу академии таким подарком?
Я вновь вознамерилась выйти вперёд, тем более круг зрителей всё больше рос и уходить никто не собирался (хотя они тоже опоздали к началу спектакля), но вновь не успела. Теперь инициативу перехватила мадам Теодерма:
– В любом случае этого клопа нужно наказать! Вы посмотрите, что он устроил в моей библиотеке!
Нет, ну знаете, ещё никто не обзывал фейри клопом. Он не вредитель, наоборот – очень даже чудесный помощник. А любовь к орешкам – это лишь мелкий недостаток на фоне огромного количества плюсов.
– А она… она… книги эротические читает! – сдал её в ответ Крепыш, и среди студентов послышался дружный вздох. – И в тайники прячет.
– Так вот куда делись все книги из того раздела на последнем стеллаже на букву «Э», – кто-то прошептал сзади.
Все обернулись к покрасневшей девушке в очках, что и сказала об этом, но никто не прокомментировал. Самое интересное всё равно было «на сцене».
– Наверняка заказывает новые романы за счёт академии, – доверительно сообщил Крепыш, смотря на ректора выразительно.
– Ложь, – опровергла мадам Теодерма, которая стала багровой от недовольства.
– Хорошо, а как вы объясните странную манию на драконов в эротическом аспекте? Между прочим, на всех книгах отпечатки лягушачьих лап – у меня глаз намётан, – продолжал допытываться Крепыш, отчего-то перейдя из роли обвиняемого в обвинителя. Даже в дознавателя. – Неужели это своеобразная помешанность на двуипостасных, так сказать, наличие у них огромного детородного…
И прежде чем Крепыш договорил, его остановил ректор:
