— Созидатель Амон предок всех немагических рас. Его дети тоже разные: эльфы унаследовали долголетие, орки — физическую мощь, люди — пылкие сердца и прочее. Я считаюсь дочерью обоих первородных предков: как маг и как человек. Ты тоже, но как маг и дракон… Третий первородный, — махнула я в сторону статуи справа. — Метаморф Васко обладал уникальной способностью перевоплощаться в любого зверя. Он — предок двуликих оборотней и драконов. Именно Васко должны чтить драконы, а не божеств-стихийников Миела и Раела. Вот только я не знала о существовании полуликих — возможно: он и их предок…
Я примолкла и снова закружили сверкающие искорки возле фантомов, являя третьего из братьев.
— Нет. Дренеи, наги и ирлинги — дети нашей сестры Исиды, — поправил меня дух Васко.
— Почему в нашей истории нет ничего о первородных предках? — слегка растерянно спросил Мираш.
— Эдмунд переписал историю, возвышая себя и провозглашая владыкой. В семье не без урода, — развел руками фантом. — Впрочем: не без двоих уродов… — перевел он взгляд на меня. — Раджа не далеко от него ушел, но ему хотя бы хватило мозгов не обращать историю в прах.
— За что они нас благодарили? — спросила я, пошатнулась и вцепилась в предплечье Мираша из-за резко нахлынувшего головокружения.
— Айрин? — приобнял меня дракон, притискивая к себе и поддерживая.
— Так: за что? — проморгалась я и вновь вопросительно уставилась на духов.
— За свободу, дитя мое, — ответил Кэлл и нахмурился. — Эти отпрыски посмели разрушишь обитель своих предков в жажде обладания силой и мощью, заключенной в чертогах — за что мы прокляли их души…
— Они застряли между мирами и не могли обрести покой. Целый век они продолжали свое противостояние в эфире, а когда устали от бесконечных и бессмысленных попыток истребить друг друга, явились на поклон к отцам, — с некоторой ненавистью в твердом голосе продолжил Амон. — Вот только даже это святилище — сосредоточение нашей остаточной полубожественной силы, было разрушено, и не было нам доступа к миру живых. Разлилась наша сырая сила по земле поля боя и отравила ее перенасыщением. Вся флора и фауна этих мест мутировала, когда вернулась к жизни после кровавой бойни. И мы не смогли на это равнодушно смотреть, решили: что из-за двоих отпрысков незачем заставлять страдать всех наших детей…
— И обратились мы за помощью. Создатели подарили шанс Суаламу на существование — даром было пророчество, которое мы передали Радже и Эдмунду. «Когда союзником станет враг не в жажде наживы… когда союзником станет враг не в любовной агонии… когда союзником станет враг не в предсмертном бессилии… да станет светлый и чистый союз искренних сердец сильнейших потомков непримиримых врагов спасением для всех живых, мертвых и забытых…» — просветил чернокнижник.
— А ты переживал: кто ты для меня. Союзник сердца моего — уникальное и неповторимое почетное звание, — подмигнула Мирашу я.
— Погоди, мое сердечко… — не разделил он моих крох настроения, а продолжал хмуриться в сторону первородных. — Вы хотите сказать: что наши собственные предки, правители обеих империй специально нападали на собственных потомков, чтобы заставить их увидеть в их лице врага, против которого нужно сплотиться?
— Не совсем. Ваша изоляция друг от друга — вот причина, по которой пришлось им прибегнуть к столь жестоким мерам, — уточнил Васко. — Драконы огородились, люди приспособились, и обе стороны продолжили игнорировать друг друга. Шло время, а ничего не происходило, и тогда все мы приложили максимальные усилия к созданию тех самых жутких чудовищ, которые время от времени появлялись близ земель Эронайраза. За неимением других вариантов было решено измотать людей, истощить, заставить задуматься о перемирии…
— Но и это не помогло, — развел руками Амон. — Мои дети — те еще приспособленцы. Обратили проклятые леса в свое богатство, даже не подозревая о том: что становятся сильнее, что популяция детей Кэлла множится с каждым принесенным цветком с земель, перенасыщенных первобытной, полубожественной силой.
— В то время как мои крылатые дети забыли о моем существовании, и помнили только четырехлапые, я настолько ослаб, что сейчас пришлось прибегнуть к силе собственного сына: чтобы восстановить святилище, — мрачно осведомил Васко.
— А вот тебе и причина угасания магии драконов, — переключила я свое внимание на синеглазку, а у самой перед глазами заплясали черные мушки, и я потерла веки пальцами. — И дело не в тройных союзах, не в подборе сильной магини в супруги, а в памяти предков. Ослаб Васко — ослабла и вся твоя раса. Сильна вера — силен и Бог. Да, первородные полубоги, но любой ушедший за грань живет в сердцах тех, в ком жива память о нем.
— Я восстановлю в Дродгарде память предков, — клятвенно заявил император как будто мне, озабоченно проводя пальцами по моему лбу.
— Моя лапочка-дочь, мне тоже пришлось позаимствовать твою силу, — смущенно посмотрел на меня Амон. — Прости, дитя мое, но собственной силы, кроме полубожественной, у меня не было при жизни, что уже говорить о посмертии…