Это было похоже на удар электрошокером, когда части тела, начинают действовать, обращая внимания только на дремучие инстинкты. Девушка напротив показалась ослепительно красивой и настолько желанной, что, если я прямо сейчас не удовлетворю желание, то…
«Снимай второй блок! — заорал Песец. — Быстро, пока есть возможность».
Не отрываясь от Грабиной, я автоматически снял блок-пиявку, после чего мне резко стало не до девушки. Потому что по жилам словно пронесся жидкий огонь. Больно было настолько, что я не удержался на ногах, упал на пол и заорал.
— Что с тобой? — испуганно спросила Грабина.
Я если и воспринимал что-то вне себя, то ответить пока не мог, хотя боль потихоньку уходила и приходило понимание, что Грабина — очень плохая целительница. Потому что хороший целитель первым делом произведет диагностику.
Вспомнила это и Грабина, поправив платье, произвела диагностику и заорала от ужаса уже сама, потому что обнаружила, что внезапно сняла не один блок, а два.
Такие сдвоенные вопли не могли остаться незамеченными, и к нам вломились сразу несколько студентов, снимающих здесь комнаты. Дверь при этом была вынесена напрочь, открыв картину: «Умирающий пациент и самоотверженная целительница».
«Что со мной?»
«Адаптируешься к силе. Я немного помогаю, но скачок слишком резкий, почти в три раза. Зато посторонние мысли ушли».
Похоже, такое развитие событий Песец запланировал сразу и решил мне не говорить, чтобы поведение было естественным.
— Что тут случилось? — спросил один из вломившихся.
— Все под контролем, — пискнула Грабина. — Я провожу необходимые реанимационные мероприятия.
Боль стала уже настолько терпимой, что я смог сесть и притянуть к себе рюкзак, из которого вытащил зелье регенерации. Сейчас оно мне точно не будет лишним.
«Я себе в магических структурах ничего не повредил?» — спросил я у Песца.
«Нет. И не повредишь, если не будешь что-то на пределе сил магичить в ближайшие две недели, а потом все в норму придет. Ну это если Живетьева опять на тебя Пиявку не влепит».
— Так что случилось-то? — продолжил настаивать вломившийся парень.
— Если б я знала… — картинно взмахнула руками Грабина. — Илья, ты как? Объяснить можешь?
— У меня как будто по сосудам расплавленный металл потек, — пояснил я. — Думал, вообще скончаюсь прямо тут.
— Вино, наверное, некачественное, — предположила Грабина.
Выглядела она абсолютно трезвой. Либо от стресса у нее резко усилился метаболизм, либо она тоже приняла что-то из алхимии, либо раньше пьяной просто притворялась, так что я не мог не порадоваться, что не успел добавить зелье Правды. А то начни она сейчас признаваться во всех грехах, потенциальных трупов стало бы больше на всех присутствующих в комнате.
— Думаешь фальсификат? — уточнил парень. — Где брал?
Поскольку обратился он ко мне, я назвал адрес.
— Да нет, они строго следят за качеством.
— Ой, я даже не знаю, что предположить, — всхлипнула Грабина. — Мы так хорошо сидели, слушали музыку…
— То-то у тебя помада по лицу размазана, — не удержалась Фурсова.
— Это я сейчас растерла, — нашлась Грабина, — когда пыталась Илью в чувство привести.
— В какое именно чувство? — ехидно поинтересовалась Фурсова, сообщая тем самым всем желающим, что они с Грабиной больше не подруги.
— Пойду я, пожалуй, — сказал я и с кряхтеньем поднялся с пола.
Чувствовал я себя если не столетним стариком, так очень близко к этому. Секс попробовать мне так и не удалось, и почему-то я об этом не жалел.
Как меня ни колбасило, но, уходя от Грабиной, Прослушку включить я не забыл. И меня вознаградили занимательным разговором. Разумеется, не сразу, а после того как дверь поставили на место и разбежались все, кроме двух живетьевских агенток. Фурсова зачем-то задержалась.
— Дарина, что случилось-то?
— Жопа случилась, Машуля, жопа, — выдохнула та. — Арина Ивановна с меня голову снимет, когда узнает, и будет совершенно права. Такой провал…
— Какой? Может, я тебе помогу, как подруга, — с деланым сочувствием сказала Фурсова.
Грабина на это не купилась.
— Как подруга? А может как соперница?
— Какая соперница? До главного у вас так и не дошло.
— Почти дошло. А целуется он так, что и не скажешь, что у него секса никогда не было. Не знала бы точно, была бы уверена, что был. Голову сносит только так. Опыт чувствуется.
— Какой? — жадно спросила Фурсова.
— Шла бы ты, Машуля к себе, я твое любопытство удовлетворять не нанималась, — отбрила Грабина и, кажется, даже вытолкала из комнаты, потому что я услышал скрип двери.
Скрип был очень неприятным, но, с другой стороны, хотя бы было чему скрипеть, потому что выбивали дверь, не заботясь о целостности. Там ремонт нужен отнюдь не косметический, но это уж пусть Грабина переживает. Или владелец дома, потому что Грабина всего лишь снимает там жилье и дверь не выламывала.
Тем временем целительница, освободив комнату от свидетелей, начала названивать непосредственному начальству.
