И это, в каком-то смысле, даже забавно – ведь то же самое он думал о выпивке: «Сделаю перерыв на недельку, побуду трезвым, чтобы доказать, что могу». Но сейчас всё иначе, конечно, иначе. И сама мысль о передышке облегчает душу.
Он спускается в подвал церкви, где расставлены складные стулья, а знакомый термос с кофе тихо шипит, распространяя приятный аромат. Его бодрое настроение сохраняется и после прочтения преамбулы к «Анонимным Алкоголикам» и главы «Как это работает». Это же происходит и при чтении «Обещаний», и когда задаётся риторический вопрос: «Не слишком ли много обещаний?», он присоединяется к хору, отвечая:
– Мы так не думаем.
Оно держится и во время рассказа председателя, типичного рассказа алкоголика: сначала ром, потом крах, потом – искупление. Всё хорошо до тех пор, пока председатель не спрашивает, хочет ли кто-нибудь предложить тему для обсуждения, и коренастый мужчина – человек, которого Триг хорошо знает, несмотря на то что сам сидит в последнем ряду, а тот – в первом поднимает руку и тяжело поднимается на ноги:
– Я преподобный Майк.
– Привет, преподобный Майк, – хором отвечают алкоголики и наркоманы.
Скажи им, что ты любишь Бога, но…
– Я люблю Бога, но в остальном я просто очередной нарик, – говорит преподобный Майк.
И в тот же миг приподнятое настроение Трига рушится. «Наверное, это был просто всплеск эндорфинов», – думает он.
Правда, преподобный действительно может появиться на любой встрече (хотя редко забирается так далеко, в эти богом забытые края), и всегда стоит, чтобы все его видели, болтает без умолку, разглагольствует подолгу. То, что он пришёл на встречу Сумеречного часа сразу после того, как Триг прикончил двух бродяг… это кажется дурным знаком. Самым дурным.
– Как говорится в седьмой главе Большой книги Анонимных Алкоголиков… – начинает Майк и далее цитирует её дословно.
Триг отключается от этой речи (и, судя по остекленевшим взглядам вокруг, он не один такой), но не от самого преподобного. Он вспоминает, как тот однажды поймал его после встречи Круга Трезвости, где-то в конце зимы или ранней весной, и сказал, что Триг показался ему расстроенным во время выступления. Как он тогда ответил?
Трудно вспомнить точно, особенно пока Майк «Большая Книга» всё ещё не даёт никому слова и сыплет многосложными фразами. Разве Триг не сказал, что недавно кого-то потерял? Да, и это было нормально, но потом он добавил, что этот кто-то умер в тюрьме.
«Я этого не говорил!»
Хотя Триг почти уверен, что говорил.
И всё же – он уже не вспомнит, а даже если бы и вспомнил, разве это что-то изменило бы?
Но ведь это было всего через день или два после смерти Алана Даффри, и об этом писали в газетах. А если преподобный провёл параллель… Насколько это вероятно?
Очень маловероятно… но маловероятно – не значит невозможно.
Преподобный наконец садится. Собрание вполголоса бормочет:
– Спасибо, преподобный Майк, – и обсуждение, наконец, начинается. Триг не делится своими мыслями, потому что даже не понял, какую тему в конце концов предложил преподобный, когда закончил свою болтовню. Да и потому ещё, что он полностью сосредоточен на этих широких плечах и лысеющей голове.
Триг думает, что, пожалуй, убьёт ещё одного до перерыва. Чтобы наверняка. Чтобы исключить даже маловероятное.
А ведь если подумать, кто более невинен, чем зависимый – наркоман, алкоголик, – который любит Бога?
И тут ему приходит в голову мысль недостойная, но при этом забавная, и он прикрывает рот ладонью, чтобы скрыть улыбку: Заткнуть его – было бы делом на благо всего сообщества выздоравливающих.
После собрания Триг пожимает руку преподобному и говорит ему, как сильно ему понравилось его выступление. Они довольно долго разговаривают. Триг признаётся преподобному, что у него серьёзные трудности с внесением поправок и терпеливо слушает, как тот вновь дословно цитирует пятую главу Большой книги:
– Мы должны быть готовы принести извинения за тот вред, который нанесли, если только этим мы не причиняем ещё большего вреда.
И так далее, и тому подобное – бла-бла-бла.
– Мне нужно поговорить об этом с кем-то, – говорит Триг и наблюдает, как Майк «Большая Книга» буквально раздувается от важности.
Они договариваются, что Триг зайдёт в домик преподобного в семь вечера двадцатого числа.
– Он рядом с Центром досуга.
– Найду, – говорит Триг.
– Если только, – добавляет преподобный, – ты не подумаешь, что из-за этого сорвёшься. В таком случае можешь прийти завтра. Или даже прямо сейчас.
Триг заверяет, что он справится до 20 мая, в основном потому, что не хочет слишком торопиться с продолжением своей миссии. Он сжимает мясистую руку преподобного.
– Пожалуйста, никому об этом не рассказывай. Мне стыдно, что мне нужна помощь.
– Никогда не стыдись того, что протягиваешь руку, – говорит преподобный, и его глаза светятся предвкушением сочных исповедей. – И поверь, я никому не скажу ни слова.