Корри поворачивается к Холли – и если раньше Холли никогда не видела человека с настоящими звёздочками в глазах, то сейчас видит.
– Каждый раз пробирает, – говорит Корри. – Она каждый раз меня берет за живое. Иногда она невыносима, но когда выходит на сцену… ты ведь чувствуешь, да?
– Да.
– Она говорит искренне. Каждое слово. От головы до пят. Всё по-настоящему.
– Да.
– Ладно, я дозу получила. – Корри смеётся и смахивает пару слёз. – Пойду в гримерку, нужно звонить и готовиться к Давенпорту. Ты обратно в гримёрку сама дойдёшь?
– Да. Помни, мы не выходим через сцену.
Корри показывает палец вверх:
– Через южный коридор, правильно. Чемоданы и машины остаются в «Рэдиссоне». Заберём завтра.
Очередная волна аплодисментов в зале, когда Кейт делает своё фирменное «ну же, ну же, ну же» – покачивая пальцами обеих рук.
Крис сидит в третьем ряду. Короткие светлые волосы аккуратно зачёсаны, на нём голубая оксфордская рубашка и новые джинсы. Он без оружия. Думал, что могут быть рамки металлодетекторов, но это лишь одна из причин. Он готов умереть, если понадобится, но надеется, что вместе с сестрой они смогут прикончить суку и уйти незамеченными. В туре смерти Маккей ещё полно остановок. Мученичество – это крайний случай. Она магнетична, с этим не поспоришь. Неудивительно, что женщины вокруг так ею очарованы. Неудивительно, что пастор Джим из Церкви Истинного Христа называет её «служанкой антихриста». Но именно Энди Фэллоуз, первый диакон пастора Джима и казначей церкви, направил Криса на нынешний путь. Потому что, как он сказал, пастор Джим может только говорить.
– Всё зависит от христианских патриотов вроде нас, Кристофер. Мы должны действовать. Ты согласен?
Он согласился, всем сердцем. Как и Крисси.
На сцене Кейт говорит, чтобы они представили, что снова в школе:
– Сможете? Отлично! Все мужчины в зале, поднимите руки. Давайте, парни, представьте, что я та самая учительница, в которую вы были влюблены в шестом классе!
По залу пробегает смешок. Мужчины поднимают руки, Крис в их числе.
– А теперь те, кто делал аборт, оставьте руки поднятыми. Остальные – опустите.
Крис едва верит своим ушам. Будто она обращается прямо к нему.
– Неужели я вижу одного потрясающего мужчину? – спрашивает Кейт, прикрыв глаза от света. – Версию Девы Марии с хромосомами XY?
Крис замечает, что его рука всё ещё поднята. Он поспешно опускает её – под дружелюбный смех, который ему слышится как издевка. Он тоже смеётся – маскировка, чтобы не выдать себя, – но в голове у него шум и стук, как тот, с которым он иногда колотит кулаками в стены дешёвых мотелей, где живёт, – они единственное, чего он достоин, – колотит, пока кто-нибудь не крикнет: «Заткнись, чёрт тебя побери, спать мешаешь!»
«Ну давайте, – думает он теперь. – Смеётесь надо мной? Смеётесь до слёз? Ну посмотрим, как вы будете смеяться, когда я отправлю вашу королеву-сучку в ад».
– Ладно, хватит шуток, – говорит Кейт. – Мужчины не делают абортов, мы это знаем. Но кто принимает законы в Айове?
И с этим она пошла в наступление.
Иззи задерживается на работе допоздна, разбирая другие дела. В такие моменты, когда большинство рабочих кабинетов пустует, а даже в офисе Лью Уорика погашен свет, она думает, что, может быть, стоило принять предложение Холли и присоединиться к «Найдём и сохраним». Бумажная волокита всё равно была бы, но, возможно, удалось бы избежать цирковых представлений вроде сегодняшней пресс-конференции – и отвратительного Джорджа Пилла.
Звонит мобильный. На экране – 911.
– Джейнс.
– Иззи, это Пэтти снизу. Только что позвонил кто-то, кто утверждает, что он твой серийник. Хотел узнать твой добавочный, если ты на месте. Я дала…
Настольный телефон Иззи загорается.
– Отследи звонок, Пэтти, – говорит она и завершает вызов. Затем берёт трубку.
– Детектив Джейнс у аппарата. Кто говорит?
Когда Иззи была на первом году работы в качестве детектива, Билл Ходжес сказал ей, что будет удивлена, как часто этот простой вопрос выбивает из человека имя.
Но только не в этот раз.
– Билл Уилсон, – говорит голос. Это имя не сообщалось прессе. – Дайте мне номер вашего мобильного, детектив Джейнс. Я хочу отправить вам фотографию.
– Какого рода…
– Я знаю, как вы тянете время. Если хотите фото – дайте номер. Не хотите – я кладу трубку и отправляю его Бакайскому Брэндону.
Говорит взрослый мужчина, без явного акцента – по крайней мере, Иззи не улавливает. Возможно, лингвист-эксперт на записи услышит больше.
Иззи называет свой номер. В следующий раз – если он будет – она запишет разговор.
– Спасибо. Я отправляю фотографию, потому что хочу, чтобы вы увидели имя ещё одного человека, который содействовал убийству Алана Даффри. До свидания.
И всё – он разъединяется, но через несколько секунд телефон Иззи издаёт сигнал. Пришло сообщение. Она открывает его и видит фотографию: крупным планом – женская рука. Весь фон серый. Возможно, бетон.
Тротуар?
На руке женщины, печатными буквами, написано имя: Коринна Эшфорд. В деле Алана Даффри она была присяжной №7.