– Никогда не думала об этом так, но ты права.
Бетти выбрасывает рожок – смела его подчистую – и указывает через дощатый настил, который ведёт к пирсу.
– Вон то тоже открыто. Пойдём.
Барбара смотрит на тарантай-машинки и снова разражается смехом.
– Ты серьёзно?
– Девочка, я тебя размотаю!
Бетти покупает билеты в кассе и кое-как втискивается в одну из машинок. Барбара садится в другую, и они начинают гоняться, крутя детские рулёчки, а штанги на их машинах сыплют искрами и пахнут, как трансформаторы игрушечных железных дорог. Барбара первой таранит Бетти, закручивая её в один из мягких бортов. Бетти визжит от смеха и выносит с дороги какого-то двенадцатилетнего, пускаясь в погоню за Барбарой. К моменту, когда питание отключается и машинки останавливаются, они успевают устроить несколько столкновений и даже загнать пару подростков в угол, где методично их «допинывают». Барбара смеётся до слёз, и Бетти тоже.
– Помоги мне вылезти, Барбара, я, чёрт побери, застряла!
Барбара берёт её за одну руку. Один из подростков – без малейшей обиды – за другую. Они вытаскивают Бетти из кабинки.
– Как пробку из винной бутылки, – говорит Бетти. – Спасибо, Барб. Спасибо, сынок.
– Не за что, – отвечает парень.
– Пошли найдем туалет, а то я сейчас штаны намочу, – говорит Бетти. В женском туалете они одни. Бетти спрашивает, есть ли у Барбары парень.
– Никого постоянного, – отвечает та. – Пробую, но не покупаю. А у тебя?
– Девочка, я для этого слишком стара.
– Никогда не бывает слишком, – говорит Барбара, надеясь, что это правда для них обеих.
– Была замужем, но не сложилось. Он по дурману, я по бутылке. Удивительно, что мы друг друга не прибили.
– Я боюсь пить, – признаётся Барбара. – Оба дедушки, по маме и по папе, были алкоголиками.
– Я уже семь лет как не прикасалась к бурбону, – говорит Бетти. – Вот и ты бойся дальше. Вреда от этого не будет.
Они катаются на колесе обозрения, и когда оно останавливается на самом верху, перед ними открывается бескрайнее озеро, исчезающее в утренней дымке. Бетти снимает с головы платок и поднимает его вверх, давая ему развеваться, как знамени. Затем разжимает пальцы и отпускает. Они следят, как он уносится прочь – алый мазок на фоне голубого неба. Бетти обнимает Барбару – коротко, но крепко.
– Это лучшее, что со мной случалось за последнее время.
– Со мной тоже, – говорит Барбара.
– Послушай меня сейчас внимательно, потому что я говорю начистоту. Твое заглавное стихотворение в сборнике, «Лица меняются», – оно до чёртиков меня напугало.
– Меня тоже, – отвечает Барбара.
– Это правда? Ты, может быть, и впрямь что-то видела?
– Видела. – Колесо снова приходит в движение, поднимая к ним реальный мир. – Я хотела бы сказать себе, что это было нереально… но думаю, что всё-таки да, было.
Бетти кивает с полным пониманием. Это – облегчение. Она не задаёт вопросов – и это ещё большее облегчение.
– Как пёс воет на луну – на то, что видит он, а не ты.
– Прямо как пёс, – соглашается Барбара.
Они покупают мороженое и идут к самому концу пирса. Солнце греет, но с озера дует прохладный ветер. Это удивительным образом создаёт идеальный баланс.
– В следующую субботу ты поёшь с «Кристалс», – говорит Бетти, глядя на воду. – Спой со мной. Услышь, как публика сходит с ума… а она сойдёт. А потом решай. Но как бы ты ни решила, ты и я – останемся друзьями. Устраивает?
– Да, – говорит Барбара и уже знает, что однажды, возможно, скоро, она расскажет Бетти, что произошло в лифте, когда Чет Ондовски показал своё настоящее лицо. Под ним не было ничего человеческого. Даже близко. Об этом знают только Холли и Джером, но Барбара почти уверена: Бетти – которая понимает, как это, когда псы воют на то, что могут видеть только они – поймёт.
– Отлично.
– Можно я спрошу у тебя кое-что, Бетти?
– Спрашивай.
– Что рифмуется со словом джаз?
Бетти думает, потом поднимает недоеденное мороженое.
– Хааген-Даз, – говорит она, и обе взрываются хохотом.
Произошла какая-то путаница с бронированием номеров в «Дабл-Три» в Мэдисоне, поэтому после завтрака троим женщинам приходится подождать в вестибюле, пока номера будут готовы. Кейт этим недовольна, но ничего не говорит. По крайней мере, пока.
Днём Корри замечает свою начальницу в бассейне и делает несколько звонков, пока Кейт наматывает круг за кругом. Холли возвращается к себе в номер и просматривает угрозы, которые присылал преследователь Кейт. Там есть записка, которую Корри подобрала на стойке отеля в Спокане – с фотографией, где Кейт и Корри смеются, – и фотографии открытки с сибирской язвой, снаружи и внутри.
Спокан:
«Ты получаешь только одно предупреждение, так что прими его всерьёз. В следующий раз это будешь ты, и это будет по-настоящему. Та, что говорит ложь, погибнет.»
Омаха:
На лицевой стороне: «ПРОСТАЯ ОТКРЫТКА ДЛЯ ПРОСТЫХ СУЧЕК».
Внутри: «АД ЖДЁТ ОБМАНЩИЦУ».
Напечатано аккуратным почерком. Холли всё больше уверена, что преследователь – религиозный фанатик. В случае убийцы из дела Иззи, возможно, дело не в религии (если не считать АА или АН разновидностью веры), но безумия не меньше.