Пагубная зависимость опускает Евгения на самое дно. После долгого запоя он умирает. Смерть не знает ни пола, ни религии, ни статусов, ни укладов. Она равнодушна к целям, к таланту, к достижениям, к желаниям. Там за чертой, задав вопросы, не ждут ответов. Ценность всего происходящего в неизбежности. А старания, как семена, порождают новую жизнь.
«В эфире последние новости. Рост показате …» Женя раздраженно переключил радиостанцию. Пробка рассосалась. Автомобиль катил по почти пустой улице. Коаксиальные динамики запели хрипловатым голосом:
– … моя смерть поймала меня в тот момент, когда я зажег сигарету и поднес кружку пива к губам …
Упоминание о пиве и папиросе разозлило. Сурсаунд хозяйского авто исполнял их излишне наглядными. Запретный плод стал до приторности сладким. Он снова нажал кнопку на дисплее. На этот раз динамики заверещали приятным женским голосом:
– Стрельцы. Без преувеличений завтрашний день – это ваш день. Звезды рекомендуют расширить круг общения, благо для этого не будет необходимости прилагать какие-либо усилия. Включите …
Женя добавил громкости.
– … на полную свое красноречие. А природная харизма сама по себе поймает удачу, особенно в любовных делах.
Последняя фраза позабавила. Ухмыльнулся:
– Хм! Любовные дела.
На ум пришёл житейский причет – рожденный пить, елдить не должен. Ухмылка стала шире. Не было бы водки, не было бы детей. Факт. День его зачатия, зачатия брата, сестры, друзей-знакомых, приходятся исключительно на праздники. «Залет тычинки в пестик» случался на день рождения одного из родителей, на весенние пьянки: Пасху и майские. Реже Новый год и Рождество. Должно быть дело в длительных, а главное припозднившихся возлияниях. Под утро уже не до перепиха. Знал это по себе. Да и вообще в последнее время вопрос рассеивание генофонда не сильно его беспокоил.
Мысль пробудила новую волну раздражения. Снова ткнул дисплей. Наугад. Когда же, он последний раз тутулился? В памяти всплывал лишь крайний поход в баню. Зимой, а сейчас конец лета. Нет, нет, с этим у него все нормально. С хорошего бодуна хороший стояк. Но жена не дает. Перегар ей видите ли не нравиться. Ну и что. Дрочь тоже неплохой. Даже лучше.
Мужчина вывернул руль и плавно заехал на подземную парковку. От нетерпения крутило диафрагму. Последние минуты самые убийственные. Каждый день, заехав на парковку и продвигаясь к забронированному месту, чувствовал как замерзает время. Мелькали опоры, разметки, машины. Пространство на месте не стояло. А время … время замерзало. Всегда. Между человеком и его заветной мечтой нет препятствий. Есть только время.
– Наконец! – вырвалось у него, когда капот хозяйской машины подпер бетонную стену.
Не мешкая ни секунды Женя потянулся к «бардачку». Под бумагами, завернутая в перчатки, томилось счастье. Целых двести миллилитров счастья. «Чекушка» успела согреться. Купленная утром, целый день ожидала своего звездного часа. Натренированным движением «свинтил голову». Коричневатая жидкость, обжигающим теплом полилась по полости рта, через пищевод прямо в мозг. Сделав лишь одну остановку, опустошил содержимое меньше, чем за минуту. Стало хорошо. Хотелось закурить. Но, нет. Шеф не выносил табачного дыма, а в собственном «респектабельном» авто тем более. И, надо спешить. Коньяк вот-вот разольется по клеткам. Тогда жена «спалит». Прежде чем станет совсем хорошо, он должен успеть подняться на второй этаж, зайти в квартиру, вымыть руки и сесть за ужин. Там, «состояние счастья» можно списать на выпитую за ужином рюмку. Технологию Пух отрабатывал не один год. И она никогда не подводила.
Оказавшись дома, Женя доставал из холодильника бутылку. По сложившемуся ритуалу, жена накладывала ужин и заводила известную пластинку: «Ну не каждый же день» или «Женя, подумай о здоровье». Он отвечал: «Я чуть-чуть. Для аппетита». Наполнял рюмку. Выпивал. Жена возмущенно забирала бутылку и прятала в холодильник. Пух делал вид, что сильно огорчался. Но, имелась заначка, как у любого нормального мужика. Супруга уйдет смотреть свой сериал. Он найдет за умывальником своего «Франкенштейна» – помятую армейскую флягу.
Утро принесет страдания. Две вещи придут с рассветом: похмелье и желания выпить. Первое одолевается стаканом молока и обильным завтраком. Главное не блевануть, иначе плохо будет до обеда. Ополаскиватель для зубов и несколько леденцов от кашля. Второе будет мучить до вечера. И так каждый день. Кроме выходных. Вернее выходного. Шеф по субботам работал. Воскресение посвящалось возлиянию. По началу жена возмущалась, но уже больше года как до нее дошла бесполезность попыток. Сидела у телевизора или ходила в торговый центр. Пух медленно, смакуя каждый глоток, напивался. Иногда, за один выходной, накидывался дважды. С утра. Затем сон. И снова к вечеру. Блаженство. Жизнь устаканилась в прямом смысле слова.
И это вечер обещал быть хорошим. «Достоинство алкоголя в том, что никогда не знаешь чем все закончиться!» – этот девиз вдохновлял, а главное оправдывал маленькую Женину слабость.
В квартире пахло свежесваренным борщом. Пух торопливо разулся и прошел на кухню. Время дорого.
– Вкусно пахнет! – крикнул он, доставая из холодильника початую бутылку.
– Привет! – отозвалась супруга.
– Есть что покушать? – спросил Пух, садясь за стол.
