Мы удачно стартовали в Ист-Ривер, от Gracie Mansion[18]. Я помню лица моей команды в лодке и как они в отвращении отводили глаза, когда мы плыли по реке Гарлем. Я не хотела знать и не спрашивала, что они тогда видели. Гудзон был неспокоен, но мы успешно шли вниз по течению. Примерно на половине дистанции я заметила вертолеты, кружащиеся над нами. Несколько лодок присоединились к нам, люди вышли на палубы и начали смотреть. Во время еды я подняла глаза на Эда и спросила, волнуется ли он о времени приема у ветеринара. Он посмотрел на меня дикими глазами: «Забудьте о ветеринаре! Я отлично провожу время! Sport Illustrated взяли у меня интервью! Мне не важно, сколько времени вам потребуется, хоть несколько дней. Это великий день в моей жизни!»
Когда мы приблизились к Бэттери-Парк[19], отливное течение усилилось в разы по сравнению с нашим прогнозом. Все понимали, что в ближайшие несколько часов оно станет непреодолимым. Ни один из пловцов не сможет совладать с ним. Немного подумав, я дала команду возвращаться. Если бы я решила идти дальше, мы бы дрейфовали на месте долгое время. Лучшим вариантом стало возвратиться в другой день.
6 октября. В воздухе чувствовалась осенняя прохлада, температура воды понизилась. Мы снова начали от Gracie Mansion, на этот раз вода в Гарлеме была не такой противной. Я никогда не забуду вид открывающегося передо мной широкого пространства Гудзона. Пролеты моста Джорджа Вашингтона, вид легендарной реки, залитой солнечным светом осеннего дня, – все играло световыми бликами.
Частью очарования открытого плавания является его география. Все началось, когда в 1875 году первый марафонец попытался переплыть Ла-Манш. Тогда схватка человека и природы закончилась вничью. Даже сейчас Ла-Манш остается одним из главных марафонских объектов для пловцов во всем мире. Этот пролив объединяет многовековую историю всей Европы и Британских островов. Плавая вокруг Манхэттена, я чувствовала то же самое. Двигаясь вниз по Гудзону, я услышала карикатурные баритоны буксирных гудков. В этот момент перед моими глазами вспыхнули картины, изображающие плывущих на этом самом месте каноэ с индейцами, а затем образы огромных лайнеров, прибывающих в порт острова Эллис с тысячами евреев, спасающихся от невыразимого ужаса Холокоста. Все эти люди с надеждой смотрели на победно поднятый факел в руке у статуи Свободы.
Манхэттенский заплыв являлся моим личным делом. Здесь началась история моей семьи, здесь были корни моей Люси. Я испытывала сильные эмоции и в Неаполе, и в других уголках земного шара. Но тогда, 6 октября, я в первый раз сердцем проживала весь марафон от начала до конца. Я делала вдох слева, и все, что я видела на протяжении дня, – был потрясающий вид на Манхэттен. Каждый раз, когда я оглядывалась на остров, меня охватывали нежность и любовь к этому уникальному месту, которое миллионы людей называли домом.
С тех пор каждый раз, когда мой самолет подлетает к Нью-Йорку и пилот начинает снижение прямо над Гудзоном, чтобы затем приземлиться в аэропорту Кеннеди, я мысленно переношусь в тот холодный, полный волнений день, 6 октября.
Мы не рассчитывали, что общественность сразу же отреагирует на мой заплыв. Это было нашим общим частным событием. Но толпа начала волноваться, когда я уже была на Вест-Сайде. Они громко желали мне удачи, размахивали руками, раскачивались. На финише я увидела толпу журналистов и зевак. Я стала первой женщиной, проплывшей вокруг острова. Мой рекорд среди женщин и мужчин: 7 часов 57 минут.
Это было настоящей сенсацией. Уже на следующий день мое имя красовалось на первой полосе
Все перечисленное заставляло меня двигаться вперед. Но я не могла не порадоваться своим 15 минутам славы в городе, который никогда не спит. Наслаждаясь статусом суперзвезды, я прогуливалась с Джеки Онассис, свела знакомство с Энди Уорхолом, обедала с Вуди Алленом. Мэр Абэ Бим вручил мне ключи от города и попросил проплыть рядом с огромной яхтой для сбора средств на муниципальные нужды. Я сразу вспомнила дрессированных тюленей в дельфинарии и отказалась. Думаю, что это и есть та роскошная жизнь, к которой многие стремятся. Я приехала сюда, будучи совершенно одинокой, а теперь мое лицо было знакомо каждому ньюйоркцу. Таксисты приветствовали меня каждый раз, когда я шла по улице.
