– Нери, ты секреты умеешь хранить?
– Я – могила! – она делает характерный жест, будто закрывает рот на ключ. – А в чем дело?
– Да мы тут с Дарионом немного повздорили, – озвучиваю придуманную легенду. – Он уже несколько дней дуется на меня. Даже не знаю, как к нему подступиться.
– Хм… – она морщит лоб, – а ночью? Тоже избегает?
Развожу руками.
– Ясно. Слушай, а почему бы тебе не соблазнить его? Он сразу оттает!
– Пыталась, не поддается.
– Это он в человеческом обличии не поддается, а в драконьем, знаешь ли, инстинкты взыграют.
Чувствую, как мои глаза приобретают квадратную форму.
– В смысле?! Ты мне предлагаешь соблазнить его, пока он дракон? Это как?
– Да не бойся ты! Инстинкты заставят его снова стать человеком. Но ты должна улучить момент, когда он в драконьем облике, и явить себя во всей красе!
– Голой, что ли?
– А почему бы и нет? – она хитро щурится. – Он точно не устоит!
– Ага, осталось только заставить его превратиться в дракона.
– Зачем заставлять? Он и так каждый день обращается.
– То есть?
Я чего-то не знаю?
– Так твой муж каждый день патрулирует ничейную территорию. Пустыню Праха.
– Эм-м… он же вылетает на анкре?
– Нет, лаэрд всегда обращается, как и мой муж, и другие офицеры. Так они могут быстрее сориентироваться и позвать другие отряды на помощь. Или сообщить в крепость о новой волне.
– Волне чего?
– Нечисти. Знаешь, это ужасное зрелище. Надеюсь, тебе никогда не придется его увидеть.
– А ты видела?
Она бледнеет и передергивает плечами.
– Да.
– И не боишься здесь жить?
– А смысл бояться? Если крепость не устоит, эти твари захватят весь мир. Идем, кое-что покажу.
Она ведет меня в маленькое здание, похожее на часовню. Чем ближе мы подходим, тем холоднее становится. Прямо мороз по коже.
Нериль толкает дверь, а меня накрывает внезапный озноб.
Вхожу в полутемное помещение. Кручу головой. Кажется, здесь на стенах висят какие-то штуки, только ничего не разберешь. Единственный источник света – цветные витражи под самым потолком, но от них мало толку.
– Что это?
– Трофейная. Раньше эти штуки были в каминном зале, но я потребовала убрать, потому что они пугают меня.
Нериль чем-то щелкает, и помещение заливает яркий свет. Это активировались кристаллы под потолком и на стенах. А у меня отпадает челюсть и просыпается желание убежать.
Силой воли заставляю себя остаться на месте и выдаю полное глубокого смысла:
– У-ух!
– Ага, – вздыхает Нериль.
– Какие… уродцы…
В полной прострации иду вдоль стены, разглядывая прибитые к ней трофейные… головы.
Помню, в фильмах про охотников показывали такое. Да и у нас в квартире над входной дверью висела поеденная молью оленья голова. Долго висела, еще от бабушки осталась. Бабушка много лет проработала учителем в каком-то поселке на Крайнем Севере, а когда вышла на пенсию, ей на память презентовали чучело оленьей головы.
И вот теперь я с ужасом и затаенным дыханием рассматриваю похожие чучела. Только принадлежат они не мирным олешкам, а…
– Это твари Бездны. Вот мантикора, – говорит Нериль, указывая на что-то ужасно клыкастое, отдаленно напоминающее разъяренного льва, только с рогами буйвола и жесткой шкурой бурого цвета. – Это василиск.
Василиск вопреки моим ожиданиям похож не на змею, а на петуха, который зачем-то раздобрел до размеров тигра, обзавелся акульими зубами и синим гребнем с шипами.
– А это виверна.
Мы останавливаемся возле змеиной головы, сделавшей бы честь любой анаконде. У головы есть даже кусок тела с растопыренными когтистыми крыльями.
– Знаешь что, – признаюсь, – что-то мне здесь неуютно. Может, пойдем?
– Так тут они мертвые! – хмыкает Нериль. – А из Разлома лезут живые.
Голов на стенах очень много. Одна страшнее другой. Нериль продолжает перечислять: аспид, химера, гарпия, горгона…
– А это кто?
Я застываю возле знакомого зверя, и сердце сжимается. Умильная кошачья мордочка, острые ушки с кисточками, крылья нетопыря. Тело и голова покрыты короткой серой шерстью, на вид жесткой и колючей, с бурыми подпалинами. Это чучело меньше других где-то наполовину. И здесь оно целиком, стоит на каменной подставке.
– Детеныш мантикоры.
Мои глаза становятся больше в три раза.
Что? Вот это милое существо?
Невольно кошусь на висящую чуть дальше голову взрослой особи.
Мама дорогая! Так вот что за гость посещает меня ночами! Детеныш мантикоры! Точнее, если судить по размерам, хороший такой подросточек. В последнюю ночь я заметила что-то странное на его голове. Будто рога начали пробиваться.
И… и что же теперь? Бежать к Дариону, каяться и рассказывать правду?
– Твари Бездны чувствуют магию и тянутся к ней. Раньше ведьмы и колдуны брали детенышей себе в фамильяры, но теперь детеныши редко выходят из Разлома, взрослые твари их прячут, – говорит Нериль, не замечая моего состояния. – Видишь, какой у него окрас? Детеныши мантикоры рождаются серыми, а у этого уже проступили бурые пятна, значит, первая линька прошла. Но рогов нет, значит, это самка. Рога только у самцов растут, как и грива.
